Вопрос ставится о двух
состояниях мира, которые соответствуют двум разным структурам и направлениям сознания, прежде всего дуализма свободы и необходимости, внутренней соединенности и вражды, смысла и бессмыслицы.
Но мир не исчерпывается этим состоянием, которое есть состояние падшести, возможно другое
состояние мира, и оно требует иного сознания.
Неточные совпадения
Так средний радикальный интеллигент обычно думает, что он или призван перевернуть
мир, или принужден остаться в довольно низком
состоянии, пребывать в нравственной неряшливости и опускаться.
Тот же, кто не хочет никакой жестокости и боли, — не хочет самого возникновения
мира и мирового процесса, движения и развития, хочет, чтоб бытие осталось в
состоянии первоначальной бездвижимости и покоя, чтобы ничто не возникало.
Если бы в
мире господствовало исключительно женственное начало, то истории не было бы,
мир остался бы в «частном»
состоянии, в «семейном» кругу.
Но политике всегда приходится иметь дело с данным, конкретным
состоянием целого
мира, с низким уровнем человеческой массы, с невозрожденными душами, с сопротивлением необходимости.
Средненормальное сознание приспособлено к
состоянию объективированного
мира.
Более глубокая истина заключается в том, что
мир не бессмыслен и абсурден, но находится в бессмысленном
состоянии.
Наука познает реальный
мир в том
состоянии, в котором он находится, и она не виновна в падшести
мира.
Понятий абсолютно антиидейных и внесофийных нет и быть не может, ex nihilo nihil fit [Из ничего не происходит ничего (лат.).], и даже пустейшие и ничтожнейшие или ложные понятия суть паразиты, вырастающие на живом древе идей; но также не может быть и понятий вполне и безусловно софийных, ибо понятия рождаются из дискурсивного мышления, которое соответствует раздробленному
состоянию мира, сотканного из бытия и небытия, и подлинно софийная идея не есть уже понятие мышления, но выходит за пределы разума (о чем ниже).
Неточные совпадения
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь
мир, что ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему половину
состояния; давай вексель на его имя; ты теперь не пьян, в своем уме, давай, говорю тебе, я без того не выйду…
Нехлюдов в это лето у тетушек переживал то восторженное
состояние, когда в первый раз юноша не по чужим указаниям, а сам по себе познает всю красоту и важность жизни и всю значительность дела, предоставленного в ней человеку, видит возможность бесконечного совершенствования и своего и всего
мира и отдается этому совершенствованию не только с надеждой, но и с полной уверенностью достижения всего того совершенства, которое он воображает себе.
Знал генеалогию,
состояние дел и имений и скандалезную хронику каждого большого дома столицы; знал всякую минуту, что делается в администрации, о переменах, повышениях, наградах, — знал и сплетни городские: словом, знал хорошо свой
мир.
И уже само это бытие — небытие, как общее
состояние мироздания, есть метафизический грех, о котором сказано:
мир во зле лежит.
Однако они софийны в своем основании, но не в своем
состоянии, ибо воспринимают софийность
мира бледно, внешне, несущественно; благодаря этому научное миросозерцание, софийное в своей основе, практически является нередко антисофийным.