Неточные совпадения
Лишь слегка прикоснувшись к
поверхности европейского знания, можно так упрощенно поклоняться разуму и науке и в них видеть панацею от всех зол.
И лишь поскольку я выброшен на
поверхность, я могу чувствовать себя оторванным от недр народной жизни.
На
поверхности национальной жизни всегда будут существовать духовные центры, но не должно это носить характера духовной бюрократизации жизни.
Объективный смысл империализма глубже и шире того, что на
поверхности называют империалистической политикой.
С более углубленной точки зрения мировая война до последней степени обостряет вопрос о мировом устройстве земного шара, о распространении культуры на всю
поверхность земли.
То, что представлялось сознанию второй половины XIX века единственным существенным в жизни человечества, все то оказалось лишь
поверхностью жизни.
Мировая война ставит вопрос о выходе в мировые пространства, о распространении культуры по всей
поверхности земного шара.
Великие державы ведут мировую политику, претендуют распространять свое цивилизующее влияние за пределы Европы, на все части света и все народы, на всю
поверхность земли.
В силу какого-то почти биологического закона, закона биологической социологии, великие или, по терминологии Н.Б. Струве, величайшие державы стремятся к бесконечному и ненасытному расширению, к поглощению всего слабого и малого, к мировому могуществу, хотят по-своему цивилизовать всю
поверхность земного шара.
Вся
поверхность земного шара неизбежно должна быть цивилизована, все части света, все расы должны быть вовлечены в поток всемирной истории.
Никакому народу не суждено мирной империалистической политикой расширять свое могущество по
поверхности земли.
Перед XX веком мировая война поставит задачу выхода культуры из Европы в мировые пространства всей
поверхности земного шара.
В Европе давно уже есть тайная, внутренняя тяга на Восток, которая на
поверхности истории получала разные выражения.
Все социальные учения XIX века были лишены того сознания, что человек — космическое существо, а не обыватель поверхностной общественности на
поверхности земли, что он находится в общении с миром глубины и с миром высоты.
Перед социальным и политическим сознанием станет мировая ширь, проблема овладения и управления всей
поверхностью земного шара, проблема сближения Востока и Запада, встреч всех типов и культур, объединения человечества через борьбу, взаимодействие и общение всех рас.
Идеология эта была буржуазной идеологией, она редко шла глубже и дальше
поверхности чисто экономических и политических задач.
Но значение империализма, как неизбежного фазиса развития современных обществ, для объединения человечества на всей
поверхности земли и для создания космической общественности может быть признано безотносительно к положительному пафосу империализма.
Если остаться на
поверхности жизни, то тьма поглотит нас.
Это более глубокое и широкое мироощущение и сознание не допускает тех рационалистических иллюзий, для которых будущее мира определяется лишь силами, лежащими на самой
поверхности ограниченного куска земли.
Эта точка зрения не берет глубины вопроса, остается на
поверхности.
Мировое дело овладения
поверхностью земли и расселения на ней народов представляется уже законченным.
Перед человечеством стоят еще огромные задачи овладения
поверхностью земного шара и регулирования ее.
Но к этой смене народных призваний, всегда столь многое изменяющей на
поверхности земли, совсем неприложимы суждения статической справедливости.
В действительности же номинализм этого миросозерцания идет дальше, он разлагает и человека, принужден отвергнуть реальность души человека, всегда ведь связанной с бесконечной глубиной бытия мирового, и выбрасывает человека на
поверхность.
Но эта слабость и узость человеческого сознания, эта выброшенность человека на
поверхность не может быть опровержением той великой истины, что каждый человек — всемирный по своей природе и что в нем и для него совершается вся история.
Но в действительности глубоко «буржуазны» эти частные социальные мировоззрения, выбрасывающие человека на
поверхность и замыкающие его в его интересах, в его перспективах благополучия и «частного» земного рая.
И «буржуазно» все, что оставляет его на
поверхности и признает в нем лишь
поверхность.
Идея демократии была осознана и формулирована в такую историческую эпоху, когда религиозное и философское сознание передовых слоев европейского человечества было выброшено на
поверхность и оторвано от глубины, от духовных истоков человека.
Или нужно бесстрастно стать на другой путь и признать, что дух не зависит от материи и что функциональная связь духовного и материального на
поверхности жизни из глубины, изнутри совсем иное означает.
Мир необходимости, отчуждения, абсурдности, конечности, вражды — есть мир суженного сознания, выброшенного на
поверхность, для которого закрыта бесконечность.
Существование человека, взятого в глубине, а не в
поверхности, есть единственное свидетельство существования Бога, так как человек есть отображение образа Бога, хотя часто и искажающее этот свой образ.
Так представляется, если оставаться на
поверхности, но на большой глубине этот конфликт совершенно устраняется только в Царствии Божием.
Эту идею мир дохристианский знает в форме выбрасывания вовне, на
поверхность.
Этим она оставалась на
поверхности; говорилось о том, как развитие происходит.
Неточные совпадения
Глухо все, и еще страшнее и пустыннее становится после того затихнувшая
поверхность безответной стихии.
И на этом деревянном лице вдруг скользнул какой-то теплый луч, выразилось не чувство, а какое-то бледное отражение чувства, явление, подобное неожиданному появлению на
поверхности вод утопающего, произведшему радостный крик в толпе, обступившей берег.
Собакевич слушал все по-прежнему, нагнувши голову, и хоть бы что-нибудь похожее на выражение показалось на лице его. Казалось, в этом теле совсем не было души, или она у него была, но вовсе не там, где следует, а, как у бессмертного кощея, где-то за горами и закрыта такою толстою скорлупою, что все, что ни ворочалось на дне ее, не производило решительно никакого потрясения на
поверхности.
Итак, ограничась
поверхностью, будем продолжать.
Гребцы, хвативши разом в двадцать четыре весла, подымали вдруг все весла вверх, и катер сам собой, как легкая птица, стремился по недвижной зеркальной
поверхности.