Неточные совпадения
И ныне
перед европейским миром стоят более страшные опасности, чем те, которые я видел в
этой войне.
Эту свою исконную родовую биологию Россия переживала как исконную свою коллективную мистику и в лице иных своих идеологов видела в
этом свое преимущество
перед Западной Европой.
Душа России — не буржуазная душа, — душа, не склоняющаяся
перед золотым тельцом, и уже за одно
это можно любить ее бесконечно.
Эта мировая задача ныне острее стоит
перед человечеством, чем задачи внутренней жизни кристаллизованных европейских государств и культур.
А
это значит, что мировая война вплотную ставит
перед Россией и
перед Европой вековечную тему о Востоке и Западе в новой конкретной форме.
В
этой неумной политике виновный не мог простить тому,
перед кем виноват.
Это душа — легко опускающаяся и грешащая, кающаяся и до болезненности сознающая свое ничтожество
перед лицом Божьим.
Другие народы немец никогда не ощущает братски, как равные
перед Богом, с принятием их души, он всегда их ощущает, как беспорядок, хаос, тьму, и только самого себя ощущает немец, как единственный источник порядка, организованности и света, культуры для
этих несчастных народов.
Низко было бы возложить на других убийство, которое нужно и мне, и делать вид
перед самим собой, что в
этом убийстве я не участвую.
Это не есть от века предрешенное, уже в онтологическом порядке осуществленное преимущество России,
это — стоящая
перед нами свободная творческая задача грядущей жизни.
Бесспорно достоинство человека в бесстрашии
перед смертью, в свободном принятии смерти в
этом мире, но для окончательной победы над смертью, для борьбы против торжества смерти.
Но в своей исторической судьбе христианство искажалось
перед государственной силой и пыталось сакрализировать
эту силу.
В
этом преимущество Запада
перед Востоком.
Социальная борьба, отвлекающая человека от размышлений над своей судьбой и смыслом своего существования, уляжется, и человек будет поставлен
перед трагизмом смерти, трагизмом любви, трагизмом конечности всего в
этом мире.
Я знал, что pas de Basques неуместны, неприличны и даже могут совершенно осрамить меня; но знакомые звуки мазурки, действуя на мой слух, сообщили известное направление акустическим нервам, которые в свою очередь
передали это движение ногам; и эти последние, совершенно невольно и к удивлению всех зрителей, стали выделывать фатальные круглые и плавные па на цыпочках.
― Ну, так поезжайте сейчас, ― сказала ему Львова, которой он
передал это, ― может быть, вас не примут, а потом заезжайте за мной в заседание. Вы застанете еще.
Неточные совпадения
Он так привык теряться в
этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда в углу сидел один, // И
перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И
эта смесь чинов и лет. // Но
это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? // Для всех он кажется чужим. // Мелькают лица
перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Но вот уж близко.
Перед ними // Уж белокаменной Москвы, // Как жар, крестами золотыми // Горят старинные главы. // Ах, братцы! как я был доволен, // Когда церквей и колоколен, // Садов, чертогов полукруг // Открылся предо мною вдруг! // Как часто в горестной разлуке, // В моей блуждающей судьбе, // Москва, я думал о тебе! // Москва… как много в
этом звуке // Для сердца русского слилось! // Как много в нем отозвалось!
В военное время человек
этот наделал бы чудес: его бы послать куда-нибудь пробраться сквозь непроходимые, опасные места, украсть
перед носом у самого неприятеля пушку, —
это его бы дело.
Но в продолжение того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и
перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным народом дорогу, — в
это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.