Вопрос ведь состоит в том: каким образом разрешать столкновения людей, когда одни люди считают злом то, что другие считают добром, и наоборот? И потому считать, что зло есть то, что я считаю злом, несмотря на то, что противник мой считает это добром, не есть ответ. Ответов может быть только два: или тот, чтобы найти верный и неоспоримый критериум того, что есть зло, или тот, чтобы
не противиться злу насилием.
Терпи, покорствуй,
не противься злому, на земле не укрепляйся, ибо царствие божие не от мира сего, бог, дескать, не в силе, коя тебя ломит, а в правде, — что же это такое — правда, между тем?
Вслед за этой третьей заповедью приводится четвертая ссылка и излагается четвертая заповедь (Матф. V, 38—42; Лук. VI, 29, 30). «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А я говорю вам:
не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую. И кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду. И кто принудит тебя идти с ним на одно поприще, иди с ним на два. Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся».
Неточные совпадения
— Так я оставлю en blanc [пробел] что тебе нужно о стриженой, а она уж велит своему мужу. И он сделает. Ты
не думай, что я
злая. Они все препротивные, твои protégées, но je ne leur veux pas de mal. [я им
зла не желаю.] Бог с ними! Ну, ступай. А вечером непременно будь дома. Услышишь Кизеветера. И мы помолимся. И если ты только
не будешь
противиться, ça vous fera beaucoup de bien. [это тебе принесет большую пользу.] Я ведь знаю, и Элен и вы все очень отстали в этом. Так до свиданья.
Нести крест значит
не роптать против Бога, смиряться, а смиряться в высшем смысле этого слова значит активно
противиться власти
зла,
не подчиняться искушениям злобы.
Так же
не нужно
противиться злу насилием, как
не нужно курить и пить вина.
— Кто тебя ставил над ним судьею и даже исполнителем этого суда? Если Господь Бог в своей неизреченной благости допускает на земле
зло и его носителей, то, значит, это входит в высшие цели Провидения, бдящего над миром, и
не человеку — этой ничтожной песчинке среди необъятного мироздания —
противиться этой воле святого Промысла и самовольно решать участь своего брата — человека, самоуправно осуждать его,
не будучи даже уверенным, что суд этот
не преступление самого совершенного ближним преступления.
Так точно и нельзя сказать с тех пор, как учение Христа стало известно людям: буду жить, как я жил прежде,
не решая вопроса о противлении или непротивлении
злу насилием. Надо неизбежно при возникновении каждой борьбы решить:
противиться или
не противиться насилием тому, что я считаю
злом, насилием.