Неточные совпадения
С внешней, позитивно-научной точки зрения огромные русские пространства представляются географическим фактором русской истории.
Сторонники «
научного» миросозерцания отстали от движения науки на полстолетия.
Наша «передовая» интеллигенция безнадежно отстает от движения европейской мысли, от все более и более усложняющегося и утончающегося философского и
научного творчества.
Даже
научный гений, инициативный, создающий метод — национален.
Все народы, все страны проходят известную стадию развития и роста, они вооружаются орудиями техники
научной и социальной, в которой самой по себе нет ничего индивидуального и национального, ибо в конце концов индивидуален и национален лишь дух жизни.
Чувствуется, что человечество вступает в новый исторический и даже космический период, в какую-то великую неизвестность, совершенно не предвиденную никакими
научными прогнозами, ниспровергающую все доктрины и учения.
А самомнение европейского, буржуазного и
научного, цивилизаторского сознания — явление столь жалкое и пошлое, что оно духовно может рассматриваться лишь как симптом наступающего конца Европы — монополиста всемирной цивилизации.
Немцы не довольствуются инстинктивным презрением к другим расам и народам, они хотят презирать на
научном основании, презирать упорядоченно, организованно и дисциплинированно.
Научное познание обычно определяют, как познание того или иного объекта.
Но в глубине и самое позитивное, точное
научное познание природного мира заключает в себе отблеск Логоса.
И лучи этой целостной, божественной, логосной Истины падают и на
научное, частичное познание, обращенное к данной, объективной мировой деятельности.
При ложном делении мира на две части, которое вызывает необыкновенную лживость,
научные открытия и технические изобретения представляют страшную опасность все новых и новых войн.
Но что может означать дуализм двух миров и как согласовать с ним
научное познание?
Но как согласовать с этим возможность
научного познания?
Можно установить четыре периода в отношении человека к космосу: 1) погружение человека в космическую жизнь, зависимость от объектного мира, невыделенность еще человеческой личности, человек не овладевает еще природой, его отношение магическое и мифологическое (примитивное скотоводство и земледелие, рабство); 2) освобождение от власти космических сил, от духов и демонов природы, борьба через аскезу, а не технику (элементарные формы хозяйства, крепостное право); 3) механизация природы,
научное и техническое овладение природой, развитие индустрии в форме капитализма, освобождение труда и порабощение его, порабощение его эксплуатацией орудий производства и необходимость продавать труд за заработную плату; 4) разложение космического порядка в открытии бесконечно большого и бесконечно малого, образование новой организованности, в отличие от органичности, техникой и машинизмом, страшное возрастание силы человека над природой и рабство человека у собственных открытий.
Теперь ученые говорят, что
научные открытия своими техническими последствиями могут взорвать космический порядок, вызвать космические катастрофы.
Нужно не отрицать
научные открытия техники, а духовно овладеть ими.
Во имя свободы человек может пожертвовать любовью, во имя социальной справедливости может пожертвовать свободой, во имя жалости может пожертвовать
научным призванием и т. д.
Она не соответствует современной социальной действительности и современной философской и
научной мысли, во многих частях своих она совершенно устарела.
История еще не кончилась, мы находимся в середине исторического процесса, и невозможно
научное познание грядущего.
Не
научное сознание в марксизме является источником революционного динамизма, а его мессианское ожидание.
Научная теория и политическая практика никогда не могли бы играть такой роли.
Совершенно ясно, что эта исключительная роль марксизма объясняется верой и совсем не может претендовать на
научное значение.
Во всяком случае о расах в
научном смысле слова говорить нельзя.
Неточные совпадения
Никогда не считали непоколебимее своих приговоров, своих
научных выводов, своих нравственных убеждений и верований.
Потом, уже достигнув зрелого возраста, прочла она несколько книг содержания романтического, да недавно еще, через посредство господина Лебезятникова, одну книжку «Физиологию» Льюиса [«Физиология» Льюиса — книга английского философа и физиолога Д. Г. Льюиса «Физиология обыденной жизни», в которой популярно излагались естественно-научные идеи.] — изволите знать-с? — с большим интересом прочла, и даже нам отрывочно вслух сообщала: вот и все ее просвещение.
Славные, право, у них эти словечки: они такие успокоительные,
научные.
Слушая разговор брата с профессором, он замечал, что они связывали
научные вопросы с задушевными, несколько раз почти подходили к этим вопросам, но каждый раз, как только они подходили близко к самому главному, как ему казалось, они тотчас же поспешно отдалялись и опять углублялись в область тонких подразделений, оговорок, цитат, намеков, ссылок на авторитеты, и он с трудом понимал, о чем речь.
Левин знал брата и ход его мыслей; он знал, что неверие его произошло не потому, что ему легче было жить без веры, но потому, что шаг за шагом современно-научные объяснения явлений мира вытеснили верования, и потому он знал, что теперешнее возвращение его не было законное, совершившееся путем той же мысли, но было только временное, корыстное, с безумною надеждой исцеления.