Русский
народ хочет не столько святости, сколько преклонения и благоговения перед святостью, подобно тому как он хочет не власти, а отдания себя власти, перенесения на власть всего бремени.
Неточные совпадения
Русский
народ не
захотел выполнить своей миссии в мире, не нашел в себе сил для ее выполнения, совершил внутреннее предательство.
Русский
народ как будто бы
хочет не столько свободного государства, свободы в государстве, сколько свободы от государства, свободы от забот о земном устройстве.
Русский
народ не
хочет быть мужественным строителем, его природа определяется как женственная, пассивная и покорная в делах государственных, он всегда ждет жениха, мужа, властелина.
Никакая философия истории, славянофильская или западническая, не разгадала еще, почему самый безгосударственный
народ создал такую огромную и могущественную государственность, почему самый анархический
народ так покорен бюрократии, почему свободный духом
народ как будто бы не
хочет свободной жизни?
Они
хотели верить, что в русском
народе живет всечеловеческий христианский дух, и они возносили русский
народ за его смирение.
Это всемирное по своим притязаниям мессианское сознание евреев было оправдано тем, что Мессия явился в недрах этого
народа,
хотя и был отвергнут им.
Славянофилы
хотели оставить русскому
народу свободу религиозной совести, свободу думы, свободу духа, а всю остальную жизнь отдать во власть силы, неограниченно управляющей русским
народом.
И он
хочет показать, что весь русский
народ так относится к государственной власти.
Если русское государство доныне
хотело существовать пассивностью своего
народа, то отныне оно может существовать лишь активностью
народа.
Мессианизм, переходящий в отрицание всякого национализма,
хочет, чтобы русский
народ жертвенно отдал себя на служение делу избавления всех
народов, чтобы русский человек явил собой образ всечеловека.
Немцы не довольствуются инстинктивным презрением к другим расам и
народам, они
хотят презирать на научном основании, презирать упорядоченно, организованно и дисциплинированно.
Воля
народа не может быть принята формально бессодержательно, как утверждение абсолютного права народной воли, воли большинства, воли массового количества господствовать в каком угодно направлении, чего угодно
хотеть, что угодно давать и отнимать.
Но
народ не есть механическая бесформенная масса,
народ есть некий организм, обладающий характером, дисциплиной сознания и дисциплиной воли, знающий, чего он
хочет.
Соборность церковная не есть какой-либо авторитет,
хотя бы авторитет собора епископов и даже вселенских соборов, а есть пребывание в общении и любви церковного
народа и Духа Святого.
Каприви нечаянно сказал то, что каждый очень хорошо знает, а если не знает, то чувствует, а именно то, что существующий строй жизни таков, какой он есть, не потому, что он естественно должен быть таким, что
народ хочет, чтобы он был таков, но потому, что его таким поддерживает насилие правительств, войско со своими подкупленными унтер-офицерами и генералами.
Неточные совпадения
Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед тем
народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку,
хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
Перечитывая эти записки, я убедился в искренности того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки. История души человеческой,
хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого
народа, особенно когда она — следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.
— Преглупый
народ! — отвечал он. — Поверите ли? ничего не умеют, не способны ни к какому образованию! Уж по крайней мере наши кабардинцы или чеченцы
хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь. Уж подлинно осетины!
То казалось ему, что около него собирается много
народу и
хотят его взять и куда-то вынести, очень об нем спорят и ссорятся.
Ему вдруг почему-то вспомнилось, как давеча, за час до исполнения замысла над Дунечкой, он рекомендовал Раскольникову поручить ее охранению Разумихина. «В самом деле, я, пожалуй, пуще для своего собственного задора тогда это говорил, как и угадал Раскольников. А шельма, однако ж, этот Раскольников! Много на себе перетащил. Большою шельмой может быть со временем, когда вздор повыскочит, а теперь слишком уж жить ему хочется! Насчет этого пункта этот
народ — подлецы. Ну да черт с ним, как
хочет, мне что».