Неточные совпадения
Русский народ хочет
быть землей, которая невестится, ждет мужа.
Мать-земля для русского народа
есть Россия.
Загадочная антиномичность России в отношении к национальности связана все с тем же неверным соотношением мужественного и женственного начала, с неразвитостью и нераскрытостью личности, во Христе рожденной и призванной
быть женихом своей
земли, светоносным мужем женственной национальной стихии, а не рабом ее.
А это значит, что русский народ в отношении к своей русской
земле должен
быть мужествен и светоносен, должен владеть
землей и оформлять ее хаотические стихии, а не растворяться в ней, не пассивно ей отдаваться.
Для русского мессианизма нужен мужественный дух, без него опять и опять
будет провал в эту пленительную и затягивающую первородную стихию русской
земли, которая ждет своего просветления и оформления.
Образ родной
земли не
есть только образ матери, это также образ невесты и жены, которую человек оплодотворяет своим логосом, своим мужественным светоносным и оформляющим началом, и образ дитяти.
Но любовь человека к
земле не
есть рабство человека у
земли, не
есть пассивное в нее погружение и растворение в ее стихии.
Любовь человека к
земле должна
быть мужественной.
Отрыв этот не
есть отрыв от родной
земли.
Русский народ нужно более всего призывать к религиозной мужественности не на войне только, но и в жизни мирной, где он должен
быть господином своей
земли.
В русской
земле, в русском народе
есть темная, в дурном смысле иррациональная, непросветленная и не поддающаяся просветлению стихия.
Но в хлыстовской стихии, разлитой в разных формах по русской
земле,
есть и темное и грязное начало, которого нельзя просветить.
Народная жизнь
есть национальная, общерусская жизнь, жизнь всей русской
земли и всех русских людей, взятых не в поверхностном, а глубинном пласте.
Нельзя предписать свободу из центра — должна
быть воля к свободе в народной жизни, уходящей корнями своими в недра
земли.
Внутри самого еврейства роль его стала отрицательной, ибо может
быть лишь ожиданием нового Мессии, противоположного Христу, который и утвердит царство и блаженство Израиля на
земле.
Нам не приходится с трудом отвоевывать себе каждую пядь
земли, чтобы
быть великими.
Не
было принято во внимание, что существуют глубокие недра
земли, и необъятная мировая ширь, и звездные миры.
Труд этот не должен
быть рабски прикреплен к
земле, к ее ограниченному пространству, он всегда должен иметь мировые перспективы.
Все социальные учения XIX века
были лишены того сознания, что человек — космическое существо, а не обыватель поверхностной общественности на поверхности
земли, что он находится в общении с миром глубины и с миром высоты.
Но значение империализма, как неизбежного фазиса развития современных обществ, для объединения человечества на всей поверхности
земли и для создания космической общественности может
быть признано безотносительно к положительному пафосу империализма.
И русский мессианизм всегда должен
был казаться полякам нежертвенным, корыстным, притязающим на захват
земли.
Но если польское мессианское сознание и может
быть поставлено выше русского мессианского сознания, я верю, что в самом народе русском
есть более напряженная и чистая жажда правды Христовой и царства Христова на
земле, чем в народе польском.
В таком чисто монистическом, монофизитском религиозном сознании не может
быть пророчеств о новой жизни, новой мировой эпохе, о новой
земле и новом небе, нет исканий нового града, столь характерных для славянства.
Священен
был плуг, которым пахали
землю.
Человек
был еще связан с матерью-землей.
Органическая, естественная среда человека,
земля, растения, животные и пр., может
быть убита техникой; что тогда
будет?
И в прошлом хилиастический христианский коммунизм, задаваясь целью осуществления царства Божьего на
земле,
был склонен к кровавым насилиям.
Есть требования кесаря, которые исполняют все живущие на
земле.
Национальность, как ступень индивидуализации в жизни общества,
есть сложное историческое образование; она определима не только кровью, — раса
есть зоология, праисторическая материя, — но также языком, не только
землей, но прежде всего общей исторической судьбой.
В патриотизме эмоциональная жизнь более непосредственна и природна, и он
есть прежде всего обнаружение любви к своей родине, своей
земле, своему народу.
Между тем в христианстве
есть мессианское ожидание второго явления Христа в силе и славе,
есть мессианское искание царства Божьего, как на небе, так и на
земле, возможное ожидание новой эпохи Духа Святого.
Петроград встретил оттепелью, туманом, все на
земле было окутано мокрой кисеей, она затрудняла дыхание, гасила мысли, вызывала ощущение бессилия. Дома ждала неприятность: Агафья, сложив, как всегда, руки на груди, заявила, что уходит работать в госпиталь сиделкой.
Неточные совпадения
Нашел он полон двор услуги; // К покойнику со всех сторон // Съезжались недруги и други, // Охотники до похорон. // Покойника похоронили. // Попы и гости
ели,
пили // И после важно разошлись, // Как будто делом занялись. // Вот наш Онегин — сельский житель, // Заводов, вод, лесов,
земель // Хозяин полный, а досель // Порядка враг и расточитель, // И очень рад, что прежний путь // Переменил на что-нибудь.
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И
был глубокий эконом, // То
есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И
земли отдавал в залог.
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься
был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его нашел уж на столе, // Как дань, готовую
земле.
Еще предвижу затрудненья: // Родной
земли спасая честь, // Я должен
буду, без сомненья, // Письмо Татьяны перевесть. // Она по-русски плохо знала, // Журналов наших не читала, // И выражалася с трудом // На языке своем родном, // Итак, писала по-французски… // Что делать! повторяю вновь: // Доныне дамская любовь // Не изъяснялася по-русски, // Доныне гордый наш язык // К почтовой прозе не привык.
— Стало
быть, вы готовы уступить ему другие
земли?