Неточные совпадения
Русский народ не выдержал
великого испытания
войны.
Я чувствовал с первых дней
войны, что и Россия и вся Европа вступают в
великую неизвестность, в новое историческое измерение.
В статьях этих я жил вместе с
войной и писал в живом трепетании события. И я сохраняю последовательность своих живых реакций. Но сейчас к мыслям моим о судьбе России примешивается много горького пессимизма и острой печали от разрыва с
великим прошлым моей родины.
Великий раздор
войны должен привести к
великому соединению Востока и Запада.
Война может принести России
великие блага, не материальные только, но и духовные блага.
Нужно помнить, что природа
войны отрицательная, а не положительная, она —
великая проявительница и изобличительница.
Война ознаменовалась
великим делом — уничтожением пьянства.
Оргия химических инстинктов, безобразной наживы и спекуляции в дни
великой мировой
войны и
великих испытаний для России есть наш величайший позор, темное пятно на национальной жизни, язва на теле России.
Но мировая
война связана не только с обострением империалистической политики
великих держав, — она также очень остро ставит вопрос о судьбе всех национальностей, вплоть до самых малых.
Они знают, что
война есть
великое зло и кара за грехи человечества, но они видят смысл мировых событий и вступают в новый исторический период без того чувства уныния и отброшенности, которое ощущают люди первого типа, ни в чем не прозревающие внутреннего смысла.
Мы, русские, вдохновлены
великой и справедливой
войной, но мы не пережили еще непосредственного страха за судьбу родины, у нас не было такого чувства, что отечество в опасности.
Мировая
война —
великая изобличительница лжи беззаботной мещанской жизни.
И если в
войне есть озверение и потеря человеческого облика, то есть в ней и
великая любовь, преломленная во тьме.
Есть большие основания думать, что германский народ, имевший свою
великую миссию в мире, в этой
войне истощит свои силы.
По обыкновению, шел и веселый разговор со множеством воспоминаний, шел и серьезный разговор обо всем на свете: от тогдашних исторических дел (междоусобная война в Канзасе, предвестница нынешней
великой войны Севера с Югом, предвестница еще более великих событий не в одной Америке, занимала этот маленький кружок: теперь о политике толкуют все, тогда интересовались ею очень немногие; в числе немногих — Лопухов, Кирсанов, их приятели) до тогдашнего спора о химических основаниях земледелия по теории Либиха, и о законах исторического прогресса, без которых не обходился тогда ни один разговор в подобных кружках, и о великой важности различения реальных желаний, которые ищут и находят себе удовлетворение, от фантастических, которым не находится, да которым и не нужно найти себе удовлетворение, как фальшивой жажде во время горячки, которым, как ей, одно удовлетворение: излечение организма, болезненным состоянием которого они порождаются через искажение реальных желаний, и о важности этого коренного различения, выставленной тогда антропологическою философиею, и обо всем, тому подобном и не подобном, но родственном.
Приходит с позиции офицер, в полушубке, в валенках, в капюшоне — весь в снегу, все течет, и опять смотришь, как, раздевшись, греется он чаем, и думаешь: вот она,
великая война, вот она, великая русская армия!
Неточные совпадения
Так я все веду речь эту не к тому, чтобы начать
войну с бусурменами: мы обещали султану мир, и нам бы
великий был грех, потому что мы клялись по закону нашему.
Какой-то Рыцарь встарину, // Задумавши искать
великих приключений, — // Собрался на
войну // Противу колдунов и против привидений;
В истории знала только двенадцатый год, потому что mon oncle, prince Serge, [мой дядя, князь Серж (фр.).] служил в то время и делал кампанию, он рассказывал часто о нем; помнила, что была Екатерина Вторая, еще революция, от которой бежал monsieur de Querney, [господин де Керни (фр.).] а остальное все… там эти
войны, греческие, римские, что-то про Фридриха
Великого — все это у меня путалось.
«Нет,
Великий пост и
война!»
Я не любил читать произведения современных второстепенных и третьестепенных писателей, я предпочитал по многу раз перечитывать произведения
великих писателей (я неисчислимое количество раз перечитал «
Войну и мир») или читать исторические и авантюрные романы.