Неточные совпадения
Во все времена по-разному философы отстаивали свою самостоятельность и свое противление мировой данности, говоря, что
цель их познания — свобода, а не
природа, дух, а не материя, ценность, а не действительность, смысл, а не необходимость, сущность, а не являющееся.
В каждой отдельной способности человека —
целый мир в зародыше, который и выявляется от времени до времени при дисгармоническом раздражении» [См. там же, с. 303.]. «Поскольку человек по своей двойственной
природе есть зеркало самой Истины в том смысле, что законы всего духовного и всего чувственного коренятся в его собственных законах, постольку человек божественной
природы» [См. там же, с. 304.]. «Истинно благая воля в человеке есть Христос в нем» [См. там же, с. 352.].
Человек как необходимая часть природного мира захотел свободы и самостоятельности, субъективно и произвольно поставил себя
целью в
природе.
Человеческая
природа, усыновленная Богу подымается до осознания материальной свободы, наполненной творческой
целью.
Цель брачной любви Баадер видит в восстановлении утерянной первоначальной
природы человека,
природы андрогинной.
Если мы должны вообще видеть в природе не цели, а только результаты, и потому не можем назвать красоту
целью природы, то не можем не назвать ее существенным результатом, к произведению которого напряжены силы природы.
Неточные совпадения
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя
природе, // Дружатся с ней, к себе ведут, //
Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
— Да вот я кончу только… план… — сказал он. — Да Бог с ними! — с досадой прибавил потом. — Я их не трогаю, ничего не ищу; я только не вижу нормальной жизни в этом. Нет, это не жизнь, а искажение нормы, идеала жизни, который указала
природа целью человеку…
Ленивый от
природы, он был ленив еще и по своему лакейскому воспитанию. Он важничал в дворне, не давал себе труда ни поставить самовар, ни подмести полов. Он или дремал в прихожей, или уходил болтать в людскую, в кухню; не то так по
целым часам, скрестив руки на груди, стоял у ворот и с сонною задумчивостью посматривал на все стороны.
Нет ее горячего дыхания, нет светлых лучей и голубой ночи; через годы все казалось играми детства перед той далекой любовью, которую восприняла на себя глубокая и грозная жизнь. Там не слыхать
поцелуев и смеха, ни трепетно-задумчивых бесед в боскете, среди цветов, на празднике
природы и жизни… Все «поблекло и отошло».
Мы сами, признаться должно, мы, ополченные палицею мужества и
природы на сокрушение стоглавного чудовища, иссосающего пищу общественную, уготованную на прокормление граждан, мы поползнулися, может быть, на действия самовластия, и хотя намерения наши были всегда благия и к блаженству
целого стремились, но поступок наш державный полезностию своею оправдаться не может.