Религиозные образы, реализующие и выражающие религиозное содержание, представляют собою то, что обычно называют мифом. Мифу в религии принадлежит роль, аналогичная той, какая свойственна понятию или суждению в
теоретической философии: от его понимания зависит оценка религиозно-догматического сознания.
Вот почему на кантианство нельзя смотреть просто как на гносеологическое учение, как на направление
теоретической философии, которое не должно вызывать слишком сильных страстей.
Крупнейшею заслугой Канта в
теоретической философии было констатирование антиномий рассудка, благодаря которым он неизбежно запутывается в свои собственные сети [Имеются в виду антиномии космологических идей в трансцендентальной диалектике Канта, или его трансцендентальная аналитика в «Критике чистого разума».].
Неточные совпадения
И это, прежде всего, потому, что Истина вовсе не есть та
теоретическая истина, которой ищет
философия.
И тем самым религия становится независимой от этики, эстетики,
теоретического познания,
философии и науки, ибо имеет свою собственную опору, свой собственный орган восприятия.
Напротив, в
философии Канта, именно в его учении об «идеях» как предельных понятиях, а равно и в учении о различении суждений практического разума от
теоретического разума и «силы суждения» заключается implicite [Неявно, в скрытом состоянии (нем.).] целая теория мифотворчества, хотя и отрицательного или агностического содержания.
Истины религии, открывающиеся и укореняющиеся в детски верующем сознании непосредственным и в этом смысле чудесным путем, изживаются затем человеком и в его собственной человеческой стихии, в его имманентном самосознании, перерождая и оплодотворяя его [Гартман, среди новейших философов Германии обнаруживающий наибольшее понимание религиозно-философских вопросов, так определяет взаимоотношение между общей
философией и религиозной
философией: «Религиозная метафизика отличается от
теоретической метафизики тем, что она извлекает выводы из постулатов религиозного сознания и развивает необходимые метафизические предпосылки религиозного сознания из отношения, заложенного в религиозной психологии, тогда как
теоретическая метафизика идет путем научной индукции.
Если же
философии реально доступна не истина, а лишь истинность,
теоретическая причастность сверхтеоретической Истине, этим установ‑II ястся не только происхождение ее из греховной расщепленности бытия, но и реальная связь с этой Истиной, которая открывается в
философии и говорит философствующему разуму на языке, ему доступном.