Неточные совпадения
Геометрический метод Спинозы был
таким же стремлением к научности в философии,
как и трансцендентальный метод Канта.
Фома Аквинский в
такой же мере «научный» философ,
как и Коген, но каждый научен для своего времени, по критериям «научности» своего времени.
Биологизм есть
такая же зависимость философии от науки,
как и математизм.
Материализм
и позитивизм — в
такой же мере философия послушания необходимости, в
какой схоластическая
и рационалистическая метафизика.
Познание Бога
и последней тайны мира по существу отличается от познания научного
и заключает в себя
так же мало натурализма,
как и математизма.
И в то
же время христианская антропология признает абсолютное
и царственное значение человека,
так как учит о вочеловечении Бога
и обожествлении человека, о взаимопроникновении природы божественной
и природы человеческой.
По этому ветхому сознанию в здешнем мире удел человека лишь искупление греха, изживание греха, творчество
же будет возможно лишь на том свете, да
и то еще неизвестно,
так как «тот свет» представляется статически, а не динамически.
Творческий опыт
так же религиозен,
как и молитва,
как и аскеза.
«Мы должны себе представить воскрешение
как действие еще неоконченное, но
и не
такое, которое имеет совершиться только в будущем,
как магометанское; оно не вполне прошедшее,
как не исключительно
и будущее, это акт совершающийся — Христос ему начаток, через нас
же оно продолжалось, продолжается
и доселе.
Критическая гносеология —
такая же принудительная форма существования греховной природы,
как государственность с судом
и полицией.
Для чисто пантеистической космологии
так же мало существует творчество,
как и для материалистической космологии.
Мистико-пантеистическое учение об эманации
так же отрицает творчество,
как и материалистически-натуралистическое учение об эволюции.
Марксистское учение о социальном развитии
такое же консервативное, нетворческое,
такое же покорное необходимости,
как и дарвинистическое учение о биологическом развитии.
Марксизм
так же отрицает творческий субъект,
как и дарвинизм.
Ортодоксальное православное сознание
так же не допускает творчества
и боится его,
как и ортодоксальное научное сознание [В этом отношении очень характерна
и интересна книга С. Н. Булгакова «Философия хозяйства».
Он
так же отрицает оригинальный творческий акт человека,
как и материалистики.
Его космология
так же ветхозаветна,
как и вся святоотеческая космология.
Для науки
так же демоничен творческий порыв,
как и для православия.
Спиритуализм этот был совершенно пассивен, в нем чувствовалась
такая же подавленность творческого субъекта,
как и в материализме.
[ «Свобода вкоренена во Тьме,
и в своем темном желании,
как и в светлом желании, она связана с вечной волей Тьмы;
и Тьма связана со Светом свободы
и не может ничего достичь, когда обращается к желанию самому по себе
и действует
как Тьма в самой себе; из этих двух,
как и из темного ощущения, а также
и из Света, т. е. свободного желания, исходящего из ощущения, возникнет в ощущении молния
как первоогонь: тогда Свобода раскроется в ощущении, но ощущение постигает ее через страх, поскольку видна она лишь
как молния;
и так как Свобода непостижима
и словно бы Ничто,
и к тому
же есть вне
и до всякого ощущения,
и не имеет основы, то не может ее ощущение ни постичь, ни удержать
и лишь покоряется оно Свободе,
и Свобода соединяет свою темную самость
и Сущность
и правит с воспринятым беспокойством во Тьме, во Тьме непостижимой» (нем.).]].
Поскольку дух человеческий входит в природный порядок, в нем все
так же детерминировано,
как и во всех явлениях природы.
Пер Гюнт — гениальная трагедия индивидуализма [Пер Гюнт —
такая же мировая трагедия человечества,
как и Фауст.
В дерзновении творческого почина
так же сгорает «мир сей»,
как и в подвиге послушания.
Творчество —
такое же религиозное делание,
как и аскетика.
Христианство
так же мертвеет
и костенеет перед творческой религиозной эпохой,
как мертвел
и костенел Ветхий Завет перед явлением Христа.
Для божественных целей мира гениальность Пушкина
так же нужна,
как и святость Серафима.
К пути гениальности человек бывает
так же избран
и предназначен,
как и к пути святости.
На пути творческой гениальности
так же нужно отречься от «мира», победить «мир»,
как и на пути святости.
Так же,
как были великие мистики, созерцавшие высшие тайны бытия,
и совсем не святые.
«
Так, тайна
и таинство истинной любви в том, чтобы взаимно помогать друг другу восстановить каждому в себе андрогина
как целостного
и чистого человека, который не есть ни мужчина, ни женщина, т. е. не нечто половинчатое» [Там
же, с. 392.]. «Андрогин обусловлен присутствием небесной Девы в человеке, а ее присутствие обусловлено пребыванием в нем Бога.
«Божья воля может быть вмещена лишь чистою, т. е. от всякой тварной воли свободной Девою,
и как земная Дева (Мария) прославилась через пробуждение в ней Небесной Девы,
так ждет
такое же прославление
и всякое возрождение.
Но женщина не менее реальна, чем мужчина, или мужчина
так же нереален,
как и женщина.
Но он не хотел знать, что в женском есть
такое же вечное-богоподобное,
как и в мужском.
И все-таки семья,
как и всякий закон, имеет то
же религиозное оправдание
и смысл, что
и государство.
В семье есть тяжесть благоустройства
и безопасности, страх будущего, бремя,
так же как в других формах приспособления — в государстве, в хозяйстве, в позитивной науке.
В
так называемом браке разврат
так же находит себе приют,
как и в местах, не имеющих оправдания.
Бенвенуто Челлини был в
такой же мере христианином,
как и язычником, он совсем не был цельным человеком, охваченным исключительно имманентным чувством бытия.
Он напоминал о великой цели искусства, боролся с вырождением, но был выразителем лишь одного крайнего начала, которое
так же не могло господствовать в жизни,
как и языческое Возрождение.
Христианское, церковное Возрождение
так же невозможно,
как и языческое.
Религиозная тенденция в искусстве
такая же смерть искусству,
как и тенденция общественная или моральная.
В конце искусства —
такое же самоотречение,
как и в конце науки, государства, семьи, всей культуры.
Мораль
как каноническая, общеобязательная культурная ценность надломлена,
так же перезрела
и надломлена,
как и все канонические, общеобязательные ценности культуры,
как и наука,
как и классически прекрасное искусство,
как и семья
и все т. п.
Анархизм
так же механичен,
как и государственность.
Любовное соединение человека с человеком
и человека с природой
так же мало достижимо на почве общественности социалистической,
как и на почве общественности буржуазно-капиталистической.
Социализм
так же ветхозаветен,
так же подзаконен,
так же отяжелен неискупленным грехом,
как и все старые общества.
Совсем
так же,
как и анархизм.
Социализму
так же чужда жертвенность,
как и общественности буржуазно-капиталистической.
Либерально-правовые общественные направления хотят установить
такие же дифференцированные ценности в политике,
как и в других сферах культуры.
Демократизм
так же враждебен космосу
и его органической иерархии,
как и ложный буржуазный иерархизм.
Эта аристократия не может иметь никаких точек соприкосновения с ложным, буржуазным иерархизмом социальных положений, ибо ложный иерархизм
так же враждебен внутреннему человеку, враждебен индивидуальному призванию
и величию,
как и ложный демократизм.
Неточные совпадения
«
Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О,
так пойдем
же». Князь подходит // К своей жене
и ей подводит // Родню
и друга своего. // Княгиня смотрит на него… //
И что ей душу ни смутило, //
Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот
же тон, // Был
так же тих ее поклон.
Всё тот
же ль он иль усмирился? // Иль корчит
так же чудака? // Скажите, чем он возвратился? // Что нам представит он пока? // Чем ныне явится? Мельмотом, // Космополитом, патриотом, // Гарольдом, квакером, ханжой, // Иль маской щегольнет иной, // Иль просто будет добрый малой, //
Как вы да я,
как целый свет? // По крайней мере мой совет: // Отстать от моды обветшалой. // Довольно он морочил свет… // — Знаком он вам? —
И да
и нет.
Пролетки были поданы,
и он поехал тот
же час к полковнику, который изумил его
так,
как еще никогда ему не случалось изумляться.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою,
и один из священнодействующих, тут
же находившихся, приносивший с
таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях
и давно лезла оттуда подкладка, за что
и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям,
как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад
и Чистилище провожает автора до Рая.]
и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла
и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во всех присутственных местах.]
и двумя толстыми книгами, сидел один,
как солнце, председатель.
Случись
же так, что,
как нарочно, в то время, когда господа чиновники
и без того находились в затруднительном положении, пришли к губернатору разом две бумаги.