Неточные совпадения
Всякая подавленность есть оторванность
человека от подлинного мира, утеря микрокосмичности, плен у «мира»,
рабство у данности и необходимости.
Человек живит, духотворит природу своей творческой свободой и мертвит, сковывает ее своим
рабством и падением в материальную необходимость.
Нарушение иерархического места
человека в мире всегда порождает зло и
рабство.
Падший
человек, превратившийся в природное существо, скованное необходимостью, бессилен освободить себя из плена и
рабства, вернуться к божественным своим истокам.
Творческая природа
человека обессилена падением и грехом, она попала в
рабство к необходимости.
Поэтому в сознательном, слишком сознательном отношении к творчеству германской культуры есть некое
рабство духа, прикрывающее творческую природу
человека.
Окончательная утрата свободы и окончательное
рабство возможны лишь в ту эпоху творения, когда было уже откровение Абсолютного
Человека — Христа и когда Антихрист, ложное подобие Абсолютного
Человека, карикатура Его, соблазняет
человека своим блаженством небытия.
Он по-своему предчувствовал религиозную истину о том, что женская стихия отпала от
человека в грехопадении и стала объектом злого, ложного влечения, источником
рабства.
Через магию электричества восхотел
человек достигнуть царства мира сего и достиг
рабства и духовной смерти.
Бесчеловечность, жестокость, несправедливость,
рабство человека были объективированы в русском государстве, в империи, были отчуждены от русского народа и превратились во внешнюю силу.
Положение нашего христианского человечества, если посмотреть на него извне, с своей жестокостью и своим
рабством людей, действительно ужасно. Но если посмотреть на него со стороны его сознания, то зрелище представляется совершенно другое.
Неточные совпадения
Уважение к старшим исчезло; агитировали вопрос, не следует ли, по достижении
людьми известных лет, устранять их из жизни, но корысть одержала верх, и порешили на том, чтобы стариков и старух продать в
рабство.
Чтобы достичь спокойной праздности, некие
люди должны были подвергнуть всех других
рабству.
Первые годы жизни Клима совпали с годами отчаянной борьбы за свободу и культуру тех немногих
людей, которые мужественно и беззащитно поставили себя «между молотом и наковальней», между правительством бездарного потомка талантливой немецкой принцессы и безграмотным народом, отупевшим в
рабстве крепостного права.
Впрочем, в встрече его с нею и в двухлетних страданиях его было много и сложного: «он не захотел фатума жизни; ему нужна была свобода, а не
рабство фатума; через
рабство фатума он принужден был оскорбить маму, которая просидела в Кенигсберге…» К тому же этого
человека, во всяком случае, я считал проповедником: он носил в сердце золотой век и знал будущее об атеизме; и вот встреча с нею все надломила, все извратила!
—
Рабство… а если мне это нравится? Если это у меня в крови — органическая потребность в таком
рабстве? Возьмите то, для чего живет заурядное большинство: все это так жалко и точно выкроено по одной мерке. А стоит ли жить только для того, чтобы прожить, как все другие
люди… Вот поэтому-то я и хочу именно
рабства, потому что всякая сила давит… Больше: я хочу, чтобы меня презирали и… хоть немножечко любили…