Падение первочеловека Адама имело
положительный смысл и оправдание как момент в откровении творения, уготовляющий явление Абсолютного Человека [Штейнер говорит: «Wäre Lusifer nicht gekommen, so wäre der Mensch zwar früher zu dieser Stufe gelangt, aber ohne persönliche Selbständigkeit und ohne die Möglichkeit der Freiheit» («Die Geheimwissenschaft im Umriss», с. 257).
Неточные совпадения
Выход из этой трагической для христианства проблемы может быть один: религиозное осознание той истины, что религиозный
смысл жизни и бытия не исчерпывается искуплением греха, что жизнь и бытие имеют
положительные, творческие задачи.
Любовь ни в каком
смысле не есть сексуальный акт, не имеет той
положительной или отрицательной связи с ним, которая всюду мерещится людям родового сознания, и любовь в очень глубоком
смысле противоположна дифференцированному сексуальному акту, но совсем по-иному противоположна, чем аскетизм.
Творческая мировая эпоха может быть лишь сверхкультурной, а не докультурной и не внекультурной — она принимает
положительный религиозный
смысл культуры, признает великую правду всякой культуры против всякого нигилизма.
Я могу признавать
положительный смысл революции и социальные результаты революции, могу видеть много положительного в самом советском принципе, могу верить в великую миссию русского народа и вместе с тем ко многому относиться критически в действиях советской власти, могу с непримиримой враждой относиться к идеологической диктатуре.
Неточные совпадения
Сказанное не мешает нам резко отрицательно относиться к тому, что можно назвать
положительным богословием у Канта, или его «моральной теологии», где он, изменяя собственной высшей точке зрения, возвращается к рационализму и строит безвкуснейшую (в религиозном
смысле) «религию в пределах только разума».
Беме «запутывает само Божество в своеобразный природный процесс», и природа для Беме есть Бог не только в том
смысле, что она по своему
положительному бытийственному содержанию коренится в Боге, но и в том
смысле, что она есть необходимое орудие Его самораскрытия или внутренней диалектики, «чрез нее Он живет», без этого «сам Бог не знает, что Он есть» [Аврора, 344, § 17.].
Но оно имеет и другой
смысл, не только отрицательный и рационалистический, но и
положительный или мистический.
Относительно науки о религии уместно поставить тот же самый вопрос, что и относительно религиозной философии: нужна ли для религии наука о религии, имеет ли она
положительный религиозный
смысл или ценность?
В
положительном богословии, именно при анализе значения и
смысла имен Божиих, Дионисий неизменно указывает на трансцендентную, превышающую всякую сущность, природу Божества; поскольку она раскрывается в данном имени Божием, οι — privatium здесь уступает место υπέρ, метод отрицания методу трансцендирования и гиперболирования (per emendationem).