Всякое оправдание «мира» и «мирского» есть компромисс с грехом, ибо «мир» не есть
подлинное бытие, «мир» есть падшее бытие, и его не должно смешивать с божественным космосом.
Неточные совпадения
И так как
подлинный пафос философии всегда был в героической войне творческого познания против всякой необходимости и всякого данного состояния
бытия, так как задачей философии всегда был трансцензус, переход за грани, то философия никогда не была наукой и не могла быть научной.
Подобно тому как языческие кровавые жертвоприношения лишь предваряли
подлинное мировое искупление через Голгофскую жертву Христа, но самого искупления не достигали, так и творческие усилия человека, создавшего ценности культуры, до сих пор лишь предваряли
подлинную религиозную эпоху творчества, которое осуществит иное
бытие.
В глубине всякой
подлинной религии и всякой
подлинной мистики есть жажда преодоления «мира» как низшего
бытия, победа над «миром», и, следовательно, есть аскетика как путь к этому преодолению и этой победе.
Подлинная картина или стихотворение не принадлежат уже к физическому плану
бытия, в них нет материальной тяжести, они входят в свободный космос.
Символизм — вечное в искусстве, ибо всякое
подлинное искусство есть путь к новому
бытию, мост к иному миру.
У него два лика: один обращен к охранению, к закрепощению национально-религиозного быта, выдаваемого за
подлинное бытие, — образ духовной сытости, а другой лик — пророческий, обращенный к граду грядущему, — образ духовного голода.
Так как мысль, мыслимость, мышление составляют, в глазах Гегеля, единственно
подлинное бытие вся же алогическая сторона бытия, весь его остаток сверх мышления, представляет собой ряд недоразумений, субъективизм или, как теперь сказали бы, психологизм, то бытие для Гегеля подменяется и исчерпывается понятием бытия, а Бог мыслью о Боге.
Сначала я себе это формулировал так, что есть первичное бытие до процесса рационализации и что оно и есть
подлинное бытие, которое познаваемо не через понятие.
Мы стоим перед объективизмом, который свяжет нас с
подлинным бытием, бытием абсолютным, а не природной и социальной средой; мы идем к тому реализму, который находит центр индивидуума, связующую нить жизни и утверждает личность как некое вечное бытие, а не мгновенные и распавшиеся переживания и настроения.
Неточные совпадения
Подлинное национальное самосознание ставит
бытие нации в перспективу мировой истории, оно преодолевает провинциализм национальной жизни и национальных интересов.
В ней отсутствует необходимый субстрат
бытия,
подлинная υποδοχή, которой не может же служить чистое ничто.
Возвращаясь к нашей исходной проблеме — возможна ли религиозная философия и как она возможна, — мы должны настойчиво указать, что если действительно в основе философствования лежит некое «умное ведение», непосредственное, мистически-интуитивное постижение основ
бытия, другими словами, своеобразный философский миф, хотя и не имеющий яркости и красочности религиозного, то всякая
подлинная философия мифична и постольку религиозна, и потому невозможна иррелигиозная, «независимая», «чистая» философия.
Ибо и это ничто не есть круглый нуль, но является величиной в высшей степени положительною: именно здесь разумеется то, что существует под покрывалом Майи [В древнеиндийской философии Майа означает иллюзорность
бытия; под «покрывалом Майи» скрывается истинная сущность вселенной.], которое только застилает наш взор миром явлений; это положительное ничто и составляет
подлинную, хотя и трансцендентную для нас действительность, по отношению к которой и установляется типически религиозное отношение.
И мы перестаем чувствовать эту свою плотяность, забываем о ней, когда искусство показывает нам нашу
подлинную телесность, нас же самих в достойном образе
бытия: божественные изваяния эллинов, запечатлевшие некую правду человеческого тела, дают это высшее знание о нашей телесности.