Неточные совпадения
Это — путь повышения в ранге самого
человека, путь абсолютизации
человека, признания его верховным центром вселенной,
образом и подобием Абсолютного Бытия, малым космосом, включающим в себя все.
Софисты, релятивисты, позитивисты не знают
человека как микрокосма, как
образа и подобия бытия абсолютного.
Человек сознает свое величие и мощь и свое ничтожество и слабость, свою царственную свободу и свою рабскую зависимость, сознает себя
образом и подобием Божьим и каплей в море природной необходимости.
Человек — одно из явлений этого мира, одна из вещей в природном круговороте вещей; и
человек выходит из этого мира как
образ и подобие абсолютного бытия и превышает все вещи порядка природы.
Всюду буду цитировать по этому изданию.] [«Взирай,
человек, как в одном лице твоем смешано земное и небесное, и носишь ты в себе как земной, так и небесный
образ: и затем претерпеваешь ты жестокую муку и несешь на себе уже адов
образ, который прорастает в Божественном гневе из муки вечности» (нем.).].
Поэтому философия эта опознает природу
человека как
образа и подобия абсолютного бытия, как микрокосма, как верховного центра бытия и проливает свет на таинственную двойственность природы
человека.
Именно в Каббале раскрывается истина о
человеке как
образе и подобии Божьем.
Таким
образом все вещи управляются миром и
человеком» [См. Hermès Trismégiste.
Образом и подобием Божьим является лишь тот
человек, «который имеет в себе непорочную Деву Премудрости Божьей…
Только дева-юноша, андрогин —
человек,
образ и подобие Божье.
И да родится когда-либо
человек от другого в том порядке, в котором Адам через девственность свою стал
человеком и
образом Божьим: ибо то, что от вечности, само рождает в порядке вечности; существо его должно всецело выходить из вечного, иначе ничто не сохранится в вечности» [См. там же, т. IV. «Die triplici vita hominis», с. 261.].
«Бог должен стать
человеком,
человек — Богом, небо должно стать единым с землей, земля должна стать небом» [См. там же, т. IV. «De Signatura Rerum», с. 374.]. «Адам был создан Словом Божьим, но пал из Божьего Слова Любви в Божье Слово Гнева: тогда из благости снова разбудил Бог свое возлюбленное Слово глубочайшего смирения, любви и милосердия в Адамовом
образе гнева и ввел великое сущее (ens) любви в сущее (ens) разбуженного гнева и преобразил во Христе гневного Адама в святого» [См. там же, т. V. «Mysterium magnum», с. 133–134.]. «Так Христос стал Богочеловеком, а Адам и Авраам во Христе стал Богочеловеком...
Можно подумать, что
человек для Штейнера складной и является лишь в результате мировой эволюции [У Э. Шюре есть места, из которых ясно, что для него
человек развился из низшего существа, которое он характеризует таким
образом: «Cet être n’avait pas encore de moi.
Человек сотворен по
образу и подобию Божьему; зверь — по
образу и подобию ангельскому.
Апокалиптический
образ Жены Облеченной в Солнце и есть
образ возвращения Солнца внутрь
человека.
Только христология
человека, обратная сторона антропологии Христа, раскрывает в
человеке подлинный
образ и подобие Бога-Творца.
Почему надобно нам узнать, каким это
образом, через воплощенное домостроительство Христово,
человек опять приходит в благобытие» [См. «Слова преп. Симеона Нового Богослова», вып.
Но гуманизм не знает
человека как
образа и подобия Божьего, ибо не хочет знать Бога, не знает
человека как свободного духа, ибо он во власти природной необходимости.
Или
человек —
образ и подобие Абсолютного Божественного Бытия — тогда он свободный дух, царь и центр космоса; или
человек —
образ и подобие данного природного мира — тогда нет
человека, а есть лишь одно из преходящих явлений природы.
Но лишь только отвергается Бог и обоготворяется
человек,
человек падает ниже человеческого, ибо
человек стоит на высоте лишь как
образ и подобие высшего божественного бытия, он подлинно
человек, когда он сыновен Богу.
Антихрист и есть окончательное истребление
человека как
образа и подобия божественного бытия, как микрокосма, как причастного к тайне Троицы через Абсолютного
Человека — Сына Божьего.
Творчество есть дело богоподобной свободы
человека, раскрытие в нем
образа Творца.
В творчестве сам
человек раскрывает в себе
образ и подобие Божье, обнаруживает вложенную в него божественную мощь.
Так высока и прекрасна божественная идея
человека, что творческая свобода, свободная мощь открывать себя в творчестве заложена в
человеке как печать его богоподобия, как знак
образа Творца.
Бог-Творец актом всемогущей и всеведущей своей воли сотворил
человека — свой
образ и подобие как существо свободное и обладающее творческой мощью, как призванного царя творения.
Окончательная тайна о
человеке раскрывается не только в рабьем
образе Христа, но и в царственном Его
образе, не только в жертвенном его
образе, но и в мощном Его
образе.
В евангельском
образе Христа эта творческая тайна не могла быть раскрыта, ибо
человек должен был пройти вместе с Христом через тайну искупления, через Голгофскую жертву.
Но в силах ли
человек, обращенный целиком лишь к искуплению и видящий Абсолютного
Человека лишь в
образе жертвенного Искупителя, увидеть Абсолютного
Человека в творческом
образе Царя, сильного и прославленного?
Лишь подвиг свободного творчества обратит
человека к Христу Грядущему, подготовит к видению иного
образа Абсолютного
Человека.
Это сознание противно глубочайшей сущности христианства, которое делает Бога имманентным человеческой природе и потому не допускает совершенно трансцендентного разрыва здешнего мира и мира потустороннего [Кн. Е. Трубецкой в своем «Миросозерцании Вл. С. Соловьева» странным
образом оправдывает свободное творчество
человека в мире через крайнее отдаление потустороннего божественного мира от мира здешнего.
Но природа
человека —
образ и подобие Творца, т. е. творческая природа.
Творец дает
человеку — своему
образу и подобию — свободную творческую мощь.
Если Бог сотворил
человека по своему
образу и подобию и если Сын Божий — Абсолютный
Человек, то это значит, что сыновний Богу
человек предназначен быть свободным творцом, подобным Отцу — Творцу.
Бог сотворил столь головокружительно высокий
образ и подобие Свое, что в самом акте Божьего творчества оправдано уже безмерное дерзновение творческого акта
человека, его творческая свобода.
Гениальность есть положительное раскрытие
образа и подобия Божьего в
человеке, раскрытие творческой природы
человека, природы не от «мира сего».
Но мировая дифференциация на мужское и женское не в силах окончательно изничтожить коренную, исконную бисексуальность, андрогиничность
человека, т. е.
образ и подобие Божье в
человеке.
Ибо поистине не мужчина и не женщина есть
образ и подобие Божье, а лишь андрогин, дева-юноша, целостный бисексуальный
человек.
Сотворенный по
образу и подобию Божьему человек-андрогин распадается, отделяет от себя природно-женственную стихию, отчуждается от космоса и подпадает рабской власти женственной природы.
Искажение
образа и подобия Божьего в
человеке было распадением андрогина, муже-женственного существа.
Образ и подобие Божье все же сохранилось в
человеке, и в мужчине и в женщине,
человек остался в корне своем существом бисексуальным, андрогиническим.
Человек погиб бы безвозвратно, если бы андрогинический
образ в нем исчез окончательно.
Издревле чувствовалось и сознавалось также, что корень грехопадения
человека связан с полом, что греховной жизни
человека, окованной природной необходимостью, предшествовало падение андрогина, разделение мужского и женского, искажение
образа и подобия Божьего и рабское подчинение мужского и женского в природно-необходимом влечении.
Христос восстановил андрогинный
образ в
человеке и возвратил ему Деву-Софию. «
Образ Божий — муже-дева, а не женщина и не мужчина» [Там же, с. 140.]. «Огневая душа должна закалиться в огне Божьем и стать светлее чистого золота, ибо она жених благородной Софии из семени жены; она — тинктура огня, как София — тинктура света.
Без понятия андрогина остается непонятной центральная идея религии — идея
образа и подобия Божия» [Там же, с. 190–191.]. «Небесная София (идея) была помощницей первозданного
человека, не бывшего ни мужчиной, ни женщиной; через свой союз с нею — который, следовательно, не мог быть половым — он и должен был упрочить андрогина и уничтожить в себе возможность стать мужчиною или женщиною.
Человек, привязанный к Еве рождающей, стал рабом природы, рабом женственности, отделенной, отдифференцированной от его андрогинического
образа и подобия Божьего.
А теперь необходимо, чтобы
человек и с своей стороны действовал по
образу Божию, так как мир еще стоит и устрояется; плодитесь сказано и размножайтесь.
Новый
человек есть прежде всего
человек преображенного пола, восстанавливающий в себе андрогинический
образ и подобие Божье, искаженное распадом на мужское и женское в человеческом роде.
Творческой мировой эпохе присущ будет не культ вечной женственности, а культ андрогина, девы-юноши,
Человека —
образа и подобия Божьего.
Половая любовь связана с самим существом личности, с утерей
человеком образа и подобия Божьего, с падением андрогина, в котором женственность была не чуждой ему стихией, внешне притягивающей, а внутренним началом в
человеке, в нем пребывающей девой.
Дружба не так связана с самими корнями личности, с самим целостным
образом и подобием Божьим в
человеке.
Неточные совпадения
Попов, дворовый
человек, должен быть грамотей: ножа, я чай, не взял в руки, а проворовался благородным
образом.
Счастлив писатель, который мимо характеров скучных, противных, поражающих и печальною своею действительностью, приближается к характерам, являющим высокое достоинство
человека, который из великого омута ежедневно вращающихся
образов избрал одни немногие исключения, который не изменял ни разу возвышенного строя своей лиры, не ниспускался с вершины своей к бедным, ничтожным своим собратьям, и, не касаясь земли, весь повергался и в свои далеко отторгнутые от нее и возвеличенные
образы.
Однако ж минуту спустя он тут же стал хитрить и попробовал было вывернуться, говоря, что, впрочем, в Англии очень усовершенствована механика, что видно по газетам, как один изобрел деревянные ноги таким
образом, что при одном прикосновении к незаметной пружинке уносили эти ноги
человека бог знает в какие места, так что после нигде и отыскать его нельзя было.
Засим не пропустили председателя палаты, почтмейстера и таким
образом перебрали почти всех чиновников города, которые все оказались самыми достойными
людьми.
Мужчины почтенных лет, между которыми сидел Чичиков, спорили громко, заедая дельное слово рыбой или говядиной, обмакнутой нещадным
образом в горчицу, и спорили о тех предметах, в которых он даже всегда принимал участие; но он был похож на какого-то
человека, уставшего или разбитого дальней дорогой, которому ничто не лезет на ум и который не в силах войти ни во что.