Неточные совпадения
Если бы я писал дневник, то, вероятно, постоянно записывал в него слова: «Мне было это чуждо, я ни с
чем не чувствовал слияния, опять, опять тоска по иному, по трансцендентному».
Если гордость была в более глубоком пласте,
чем мое внешнее отношение к людям, то в еще большей глубине было что-то похожее на смирение, которое я совсем не склонен рассматривать как свою добродетель.
Если во мне был эгоизм, то это был скорее эгоизм умственного творчества,
чем эгоизм наслаждений жизни, к которым я никогда не стремился.
Неверно поняли бы мою тему одиночества,
если бы сделали заключение,
что у меня не было близких людей,
что я никого не любил и никому не обязан вечной благодарностью.
Это странно, но мне казалось,
что я вынесу тоску, очень мне свойственную, вынесу и ужас, но от печали,
если поддамся ей, я совершенно растаю и исчезну.
Поразительно,
что у меня бывала наиболее острая тоска в так называемые «счастливые» минуты жизни,
если вообще можно говорить о счастливых минутах.
Мне иногда казалось,
что жизнь была бы хороша и радостна,
если бы исчезла причина того,
что меня мучит сейчас.
Я не могу признать истиной то,
что мне навязывают как истину,
если я сам не узреваю этой истины.
Леонардо да Винчи говорит,
что половые органы так уродливы,
что род человеческий прекратился бы,
если бы люди не впадали в состояние одержимости (не помню точно выражения, но таков смысл).
Если забвение бывает изменой ценному, то воспоминание часто бывает восстановлением и того,
что противоположно ценности.
Моя собственная природа, вероятно, должна быть признана скорее романтической,
чем классической,
если сохранять эту терминологию.
В старом режиме стража тюрьмы состояла из довольно добродушных русских солдат, которые видели в заключенных не «врагов народа», а врагов правительства, начальник тюрьмы управлял патриархально,
если не был особенным зверем,
что, конечно, случалось.
По поводу моей статьи князь С. Трубецкой сказал,
что не согласился бы участвовать в сборнике,
если бы знал,
что там будет такая ницшеанская статья.
Если бы я во
что бы то ни стало стоял за наименование, то я бы ему ответил: «Твой критерий формально верный, но ошибка твоя в утверждении,
что православие это ты, православие это не ты, а я».
Если люди умирали, то потому только,
что не верили в победу Христа над смертью.
Если бессмертник умрет, то потому,
что потеряет веру.
Нельзя написать драмы, романа, лирического стихотворения,
если нет конфликта, столкновения с нормой и законом, нет «незаконной» любви, внутренних сомнений и противоречий, нет всего того,
что представляется недопустимым с точки зрения «закона» установившегося ортодоксального мнения.
Я остался духовным противником тоталитарного коммунизма как в России, так и на Западе,
что не мешало невежественным и маниакальным кругам эмиграции считать меня
если не коммунистом, то коммюнизаном.
Так случилось,
что Франция оказалась носительницей и хранительницей этих начал, но это начала для всего человечества, все народы могут ими проникнуться,
если выйдут из состояния варварства.
Уже скорее я концептуалист,
если употреблять традиционную терминологию; я не отрицаю универсального, но думаю,
что универсальное находится в индивидуальном, а не над ним.
Нужно совершенно отказаться от той рационалистической идеи,
что Бог есть мироправитель,
что Он царствует в этом природном мире, в мире феноменов,
если употреблять гносеологическую терминологию.
Если бы меня спросили, отчего я более всего страдаю не в исключительные минуты, а во все минуты жизни и с
чем более всего принужден бороться, то я бы ответил — с моей брезгливостью, душевной и физической, брезгливостью патологической и всеобъемлющей.
А
что,
если прав не я, а те, против кого я восстаю.
И
если мы творчески активно вспоминаем о покойнике лишь хорошее, то потому,
что этим участвуем в преображении человека, активно помогаем этому преображению.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но
что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица, о которой даже не стоит и говорить.
Неточные совпадения
Я плачу…
если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! —
что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Что ж,
если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Не то на свете дивно устроено: веселое мигом обратится в печальное,
если только долго застоишься перед ним, и тогда бог знает
что взбредет в голову.
— В том-то и дело,
что есть. Зять делал выправки: говорит, будто и след простыл, но ведь он человек военный: мастер притопывать шпорой, а
если бы похлопотать по судам…
—
Что ж могу я сделать? Я должен воевать с законом. Положим,
если бы я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за
что не отступит.