Неточные совпадения
Русские не принимают миропорядка, как принимают
люди западной
цивилизации.
Это есть путь
человека,
человек должен пройти через творчество культуры и
цивилизации.
Западные
люди помешаны на культуре (по немецкой терминологии), на
цивилизации (по терминологии французской), они раздавлены ею.
Поэтому в русской природе, в русских домах, в русских
людях я часто чувствовал жуткость, таинственность, чего я не чувствую в Западной Европе, где элементарные духи скованы и прикрыты
цивилизацией.
Поэтому русская душевная жизнь более выражена, и выражена в своих крайних элементах, чем душевная жизнь западного
человека, более закрытая и придавленная нормами
цивилизации.
Русские гораздо более социабельны (не социальны в нормирующем смысле), более склонны и более способны к общению, чем
люди западной
цивилизации.
Правда «природы» в
человеке получила возможность восставать против неправды в
цивилизации и обществе.
«Это и есть те полудикие, но не повихнутые
цивилизациею люди, с которыми должно начинать дело», — подумал Райнер и с тех пор всю нравственную нечисть этих людей стал рассматривать как остатки дикости свободолюбивых, широких натур.
Ведь утверждать хоть эту теорию обновления всего рода человеческого посредством системы его собственных выгод, ведь это, по-моему, почти то же… ну хоть утверждать, например, вслед за Боклем, что от
цивилизации человек смягчается, следственно, становится менее кровожаден и менее способен к войне.
Неточные совпадения
В своей книге «Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между
людьми» (1755) противопоставлял современное ему общество «счастливой жизни
людей» в «естественном» состоянии, вне губительных влияний роскоши и излишеств, свойственных, по его мнению, современной
цивилизации.
— Как мир, — согласился Безбедов, усмехаясь. — Как
цивилизация, — добавил он, подмигнув фарфоровым глазом. — Ведь
цивилизация и родит анархистов. Вожди
цивилизации — или как их там? — смотрят на
людей, как на стадо баранов, а я — баран для себя и не хочу быть зарезанным для
цивилизации, зажаренным под соусом какой-нибудь философии.
Я спросил его, между прочим, как четыреста
человек европейцев мирно уживаются с шестьюдесятью тысячами народонаселения при резком различии их в вере, понятиях,
цивилизации?
Нам подали шлюпки, и мы, с
людьми и вещами, свезены были на прибрежный песок и там оставлены, как совершенные Робинзоны. Что толку, что Сибирь не остров, что там есть города и
цивилизация? да до них две, три или пять тысяч верст! Мы поглядывали то на шкуну, то на строения и не знали, куда преклонить голову. Между тем к нам подошел какой-то штаб-офицер, спросил имена, сказал свое и пригласил нас к себе ужинать, а завтра обедать. Это был начальник порта.
Я теперь живой, заезжий свидетель того химически-исторического процесса, в котором пустыни превращаются в жилые места, дикари возводятся в чин
человека, религия и
цивилизация борются с дикостью и вызывают к жизни спящие силы.