Неточные совпадения
Отец был кавалергардским офицером, но рано вышел в отставку, поселился в своем имении Обухове,
на берегу Днепра, был одно
время предводителем дворянства, в Турецкую войну опять поступил
на военную службу, потом в течение 25 лет был председателем правления Земельного банка Юго-Западного края.
Для «искусства жить» нужно сосредоточиться
на конечном, погрузиться в него, нужно любить жить во
времени.
В это же
время я читал классическую книгу Ольденбурга о буддизме, и она произвела
на меня сильное впечатление.
Это очень богатый мир, мир, непохожий
на обыденность, и в нем преодолеваются границы
времени и пространства.
В философии нового
времени христианство проникает в мысль, и это выражается в перенесении центральной роли с космоса
на человека, в преодолении наивного объективизма и реализма, в признании творческой роли субъекта, в разрыве с догматическим натурализмом.
Во
время прогулки все собирались вместе в тюремном дворе и устраивались настоящие собрания,
на которых я обыкновенно бывал председателем.
В это
время, перед ссылкой, я познакомился с человеком, который остался моим другом
на всю жизнь, быть может, единственным другом, и которого я считаю одним из самых замечательных и лучших людей, каких мне приходилось встречать в жизни.
Это распространилось и
на первое
время вологодской ссылки.
Вологда была в это
время центром ссылки, и
на моих глазах через Вологду прошло огромное количество ссыльных, главным образом социал-демократов, изредка социалистов-революционеров.
Еще до ссылки я ездил
на короткое
время в Петербург по специальному разрешению, так как я был под следствием.
Я очень мало написал за это
время, несмотря
на то, что я вообще пишу легко и принадлежу к продуктивным писателям.
На «освобожденческих» банкетах, которыми в то
время полна была Россия, я себя чувствовал плохо, не
на своем месте и, несмотря
на свой активный темперамент, был сравнительно пассивен.
Какой-нибудь запоздалый рационалист и позитивист не мог рассчитывать в то
время на успех в любви.
Я считаю своей слабостью, что в период моей близости к движению умов и душ того
времени у меня несколько ослабел и отодвинулся
на второй план присущий мне социальный интерес.
Деятели Французской революции вдохновлялись идеями Ж.Ж. Руссо и философии XVI-XVII века, были
на высоте передовой мысли того
времени (это независимо от ее оценки по существу).
Мне многое не нравилось в этом модном
на короткое
время течении.
Дионисическая настроенность, искание необыкновенного, непохожего
на обыденность, привели группу писателей того
времени к попытке создать что-то похожее
на подражание «дионисической мистерии».
Одно
время Религиозно-философские общества были довольно популярны, публичные доклады и диспуты посещались очень хорошо, культурная элита охотно ходила
на собрания, это были умственные и духовные центры.
Для описания своего духовного пути я должен все
время настаивать
на том, что я изошел в своей религиозной жизни из свободы и пришел к свободе.
Иванов был связан с оккультизмом, и одно
время на него имела влияние А.Р. Минцлова, эмиссар Р. Штейнера в России.
Потом внезапно
на некоторое
время совершенно исчезал.
В это
время он обыкновенно печатал какую-нибудь статью с резкими нападениями
на меня, с карикатурными характеристиками меня.
Он исключительно был сосредоточен
на проблеме
времени как источнике зла.
Через некоторое
время он уехал
на Кавказ и исчез.
Когда я писал книгу, то обычно в это
время не читал книг
на эту тему и даже не заглядывал в них, если они лежали
на столе около меня.
Я посещал многочисленные митинги того
времени, не участвуя в них, всегда чувствовал себя
на них несчастным и остро ощущал нарастание роковой силы большевизма.
Я почему-то попал от общественных деятелей
на короткое
время в члены Совета Республики, так называемый Предпарламент, что очень мне не соответствовало и было глупо.
Я был очень сосредоточен
на проблемах философии истории и думал, что
время очень благоприятствовало историософической мысли.
В мое
время еще недалеко зашел конструктивный коммунистический период, еще была революционная стихия и тоталитаризм советского государства еще не окончательно захватил всю жизнь, он распространялся главным образом
на политическую и экономическую сферы.
Лето 22 года мы провели в Звенигородском уезде, в Барвихе, в очаровательном месте
на берегу Москвы-реки, около Архангельского Юсуповых, где в то
время жил Троцкий.
Но вместе с этим чувством вступления в зону бóльшей свободы у меня было чувство тоски расставания
на неопределенное
время со своей родиной.
По приезде в Берлин нас очень любезно встретили немецкие организации и помогли нам
на первое
время устроиться.
Одно
время я часто посещал собрания по субботам
на rue Visconti.
Я все
время представлял себе, что он прыгает ко мне
на колени.
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним
на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Неточные совпадения
Вот
время: добрые ленивцы, // Эпикурейцы-мудрецы, // Вы, равнодушные счастливцы, // Вы, школы Левшина птенцы, // Вы, деревенские Приамы, // И вы, чувствительные дамы, // Весна в деревню вас зовет, // Пора тепла, цветов, работ, // Пора гуляний вдохновенных // И соблазнительных ночей. // В поля, друзья! скорей, скорей, // В каретах, тяжко нагруженных, //
На долгих иль
на почтовых // Тянитесь из застав градских.
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (Что было также в прежни леты, // Во
время ваше и мое), // Не обратились
на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то
время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Он так привык теряться в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он
на поэта, // Когда в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял // В огонь то туфлю, то журнал.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей //
На самом утре наших дней.