Неточные совпадения
Эпохи, столь наполненные событиями и изменениями, принято
считать интересными и значительными, но это же эпохи несчастные и страдальческие для отдельных
людей, для целых поколений.
Наоборот, я любил их,
считал хорошими
людьми, но относился к ним скорее как отец к детям, заботился о них, боялся, чтобы они не заболели, и мысль об их смерти переживал очень мучительно.
Я
считаю себя
человеком храбрым, морально храбрым в максимальном смысле, но и физически храбрым в важные моменты жизни.
Мой собственный аристократизм сказывался в отталкивающем чувстве, которое мне внушали parvenus и арривисты,
люди, проталкивающиеся из низов к верхним слоям, нелюбви к подбору, который я
считаю не аристократическим принципом.
Я не
считаю себя
человеком сентиментальным.
Я не
считаю себя ни существом, стоящим ниже
человека, ни существом, стоящим выше
человека, но я очень близок к тому случаю, о котором пишет Аристотель.
Маркса я
считал гениальным
человеком и
считаю и сейчас.
В это время, перед ссылкой, я познакомился с
человеком, который остался моим другом на всю жизнь, быть может, единственным другом, и которого я
считаю одним из самых замечательных и лучших
людей, каких мне приходилось встречать в жизни.
Я
считаю З.Н. очень замечательным
человеком, но и очень мучительным.
Социальные категории власти и господства я
считаю непереносимыми на Бога и Его отношение к
человеку и миру.
Меня отделяло от
людей, которые
считали себя вполне ортодоксальными, то, что историческое откровение было для меня вторичным по сравнению с откровением духовным.
Я же
считал своей миссией бороться за образ
человека.
Я
считал это недостатком внимания к
людям.
Наиболее совершенной своей книгой я
считаю книгу, написанную значительно позже — «О назначении
человека.
Как редактор, я был довольно терпим, печатал нередко статьи, с которыми не был согласен, хотя не
считаю себя особенно терпимым
человеком.
Самое главное, меня
считали не настоящим православным, не традиционным
человеком.
Может быть, поэтому меня
считали человеком состоятельным, даже когда я нуждался.
Но реализм понятий, который признает примат общего над индивидуальным и подчиняет личность общим quasi-реальностям, я
считаю источником рабства
человека.
В конце XIX и начале XX века
считали огромным достижением в познании
человека, в понимании писателей и разгадки написанных ими книг, когда открыли, что
человек может скрывать себя в своей мысли и писать обратное тому, что он в действительности есть.
Он говорит о себе некрасивые, дурные вещи, в этом за ним последовал Жид, но он все-таки
считает себя по природе добрым, хорошим
человеком, как и вообще
человека, и упоен собой.
Я имею основания
считать себя
человеком храбрым, во мне нет трусости.
Со второй категорией
людей я не соглашался встречаться, я
считал их изменниками.
Но его порода долговечна, у него не было ни одного седого волоса, ему никто не давал сорока лет, и он помнил, что Варенька говорила, что только в России люди в пятьдесят лет считают себя стариками, а что во Франции пятидесятилетний
человек считает себя dans la force de l’âge, [в расцвете лет,] a сорокалетний — un jeune homme. [молодым человеком.]
В особенности развращающе действует на военных такая жизнь потому, что если невоенный человек ведет такую жизнь, он в глубине души не может не стыдиться такой жизни. Военные же
люди считают, что это так должно быть, хвалятся, гордятся такою жизнью, особенно в военное время, как это было с Нехлюдовым, поступившим в военную службу после объявления войны Турции. «Мы готовы жертвовать жизнью на войне, и потому такая беззаботная, веселая жизнь не только простительна, но и необходима для нас. Мы и ведем ее».
— Нет, не камнем! — горячо возразила она. — Любовь налагает долг, буду твердить я, как жизнь налагает и другие долги: без них жизни нет. Вы стали бы сидеть с дряхлой, слепой матерью, водить ее, кормить — за что? Ведь это невесело — но честный
человек считает это долгом, и даже любит его!
— Я вас подлецом теперь уже никогда не буду считать, — сказал князь. — Давеча я вас уже совсем за злодея почитал, и вдруг вы меня так обрадовали, — вот и урок: не судить, не имея опыта. Теперь я вижу, что вас не только за злодея, но и за слишком испорченного
человека считать нельзя. Вы, по-моему, просто самый обыкновенный человек, какой только может быть, разве только что слабый очень и нисколько не оригинальный.
Неточные совпадения
Я вас, во всяком случае, за
человека наиблагороднейшего почитаю-с, и даже с зачатками великодушия-с, хоть и не согласен с вами во всех убеждениях ваших, о чем долгом
считаю заявить наперед, прямо и с совершенною искренностию, ибо прежде всего не желаю обманывать.
— Ах, оставьте всю эту обидчивость, Петр Петрович, — с чувством перебила Дуня, — и будьте тем умным и благородным
человеком, каким я вас всегда
считала и
считать хочу.
Но никогда, никогда
люди не
считали себя так умными и непоколебимыми в истине, как
считали зараженные.
— Ведь вот-с… право, не знаю, как бы удачнее выразиться… идейка-то уж слишком игривенькая… психологическая-с… Ведь вот-с, когда вы вашу статейку-то сочиняли, — ведь уж быть того не может, хе, хе! чтобы вы сами себя не
считали, — ну хоть на капельку, — тоже
человеком «необыкновенным» и говорящим новое слово, — в вашем то есть смысле-с… Ведь так-с?
Может быть, по одной только силе своих желаний он и
счел себя тогда
человеком, которому более разрешено, чем другому.