Неточные совпадения
Я пережил
мир, весь мировой и исторический процесс, все события моего
времени как часть моего микрокосма, как мой духовный путь.
Это очень богатый
мир,
мир, непохожий на обыденность, и в нем преодолеваются границы
времени и пространства.
Именно в это
время у меня начался внутренний переворот, который я определил бы как раскрытие для меня новых
миров, как усложнение душевной жизни и обогащение новой эмоциональностью.
Я, очевидно, был «мистическим анархистом» в другом смысле, и тип мистического анархиста того
времени мне был чужд, Я и сейчас мистический анархист в том смысле, что Бог для меня есть прежде всего свобода и Освободитель от плена
мира, Царство Божье есть царство свободы и безвластия.
Я делал вид, что нахожусь в этих реальностях внешнего
мира, истории, общества, хотя сам был в другом месте, в другом
времени, в другом плане.
Я всегда философствовал так, как будто наступает конец
мира и нет перспективы
времени.
Зло и страдание, ад в этом
времени и этом
мире обличает недостаточность и неокончательность этого
мира и неизбежность существования иного
мира и Бога.
Все это связано для меня с основной философской проблемой
времени, о которой я более всего писал в книге «Я и
мир объектов».
Конец
мира произойдет не в будущем, которое есть часть нашего разорванного
времени.
Конец
мира есть конец
времени.
Время есть знак падшести
мира.
Конец
мира есть преодоление
времени космического и исторического,
времени объективированного, он происходит во
времени экзистенциальном.
Конец
мира и истории не может произойти в будущем, то есть в нашем
времени.
«Иной»
мир есть просветление и преображение нашего существования, победа над падшестью нашего
времени.
Христианская эсхатология была приспособлена к категориям этого
мира, ко
времени этого
мира и истории, она не вышла в иной эон.
Ваш новый
мир есть самый старый, с древних
времен существующий
мир.
Я не чувствовал себя вполне легко и свободно, не мог слишком ударять по марксизму, так как все
время чувствовал
мир, в отношении которого марксизм был прав.
Я активен, способен к идейной борьбе и в то же
время тоскую ужасно и мечтаю об ином, о совсем ином
мире.
— Самая богомерзкая, — быстро ответила Дуня. — Это лжеучители, лжепророки и лжехристы, про которых истинный Христос сказал, что явятся они в последние
времена мира.
Приветствую тебя, обитатель // Нездешнего мира! // Тебя, которую послал создатель, // Поет моя лира. // Слети к нам с высот голубого эфира, // Тебя ждет здесь восторг добродушный; // Прикоснись веществам сего пира, // Оставь на
время мир воздушный.
Неточные совпадения
Быть может, он для блага
мира // Иль хоть для славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней не домчится гимн
времен, // Благословение племен.
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки в добрый час // Из
мира вытеснят и нас!
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно;
время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это дело // Вмешался старый дуэлист; // Он зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится
мир!
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом кабинете, // Забыв на
время всё на свете, // Осталась наконец одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся
мир иной.
Когда благому просвещенью // Отдвинем более границ, // Со
временем (по расчисленью // Философических таблиц, // Лет чрез пятьсот) дороги, верно, // У нас изменятся безмерно: // Шоссе Россию здесь и тут, // Соединив, пересекут. // Мосты чугунные чрез воды // Шагнут широкою дугой, // Раздвинем горы, под водой // Пророем дерзостные своды, // И заведет крещеный
мир // На каждой станции трактир.