Неточные совпадения
Человек огромного самомнения может себя чувствовать слитым с окружающим
миром, быть очень социализированным и иметь уверенность, что в этом
мире, совсем ему не чуждом, он может играть
большую роль и занимать высокое положение.
Меня даже всегда удивляло, что впоследствии, при моей неспособности к какому-либо приспособлению и конформизму, я приобрел
большую европейскую и даже мировую известность и занял «положение в
мире».
В
мире, особенно в человеческом
мире,
больше уродства, чем красоты.
И самым
большим моим грехом, вероятно, было то, что я не хотел просветленно нести тяготу этой обыденности, то есть «
мира», и не достиг в этом мудрости.
Я сознавал в себе
большую силу духа,
большую независимость и свободу от окружающего
мира и в обыденной жизни часто бывал раздавлен беспорядочным напором ощущений и эмоций.
Но возможны и дурные страстно эмоциональные возражения против существования Бога — слишком
большая плененность этим
миром.
И каждый раз с пронизывающей меня остротой я ощущаю, что существование
мира не может быть самодостаточным, не может не иметь за собой в еще
большей глубине Тайны, таинственного Смысла.
Меня интересовал этот
мир, я искренно хотел более проникнуть в тайну православия и надеялся найти там
большую серьезность, чем в петербургских литературных кругах.
Но в условиях падшего
мира он отяжелевает, притягивается вниз, подчиняется необходимому заказу, он создает не новую жизнь, а культурные продукты
большего или меньшего совершенства.
Исторические катастрофы обнаруживают
большой динамизм и дают впечатление создания совершенно новых
миров, но совсем не благоприятны для творчества, как я его понимал и как его предвидел в наступлении новой творческой религиозной эпохи.
У меня бесспорно есть
большой дар сразу понять связь всего отдельного, частичного с целым, со смыслом
мира.
Он сделал
большие усилия выйти за пределы замкнутой латинской культуры, раскрыться для других
миров.
Судебная религия
больше не годна для человека, человек слишком истерзан
миром.
Мне иногда думается, что эту книгу я мог бы назвать «Мечта и действительность», потому что этим определяется что-то основное для меня и для моей жизни, основной ее конфликт, конфликт с
миром, связанный с
большой силой воображения, вызыванием образа
мира иного.
Мир есть, прежде всего и
больше всего, — страсть и диалектика страсти.
Под этим большим светом безучастно молчал
большой мир народа; для него ничего не переменилось, — ему было скверно, но не сквернее прежнего, новые удары сыпались не на его избитую спину. Его время не пришло. Между этой крышей и этой основой дети первые приподняли голову, может, оттого, что они не подозревали, как это опасно; но, как бы то ни было, этими детьми ошеломленная Россия начала приходить в себя.
В лихорадочном блеске мириадами искрившихся звезд чувствовалось что-то неудовлетворенное, какая-то недосказанная тайна, которая одинаково тяготит несмываемым гнетом как над последним лишаем, жадно втягивающим в себя где-нибудь в расселине голого камня ночную сырость, так и над венцом творения, который вынашивает в своей груди неизмеримо
больший мир, чем вся эта переливающаяся в фосфорическом мерцании бездна.
Нет
больше мира, потому что мир обновляется, а она должна быть вечна; ее гигантские застежки не должны закрываться ни на одну короткую секунду, потому что и одной короткой секунды не прожить без греха тленному миру.
И поистине антибуржуазен тот, кто ценность ставит выше блага, внутреннее выше внешнего, жертву выше удовлетворения, качество выше количества, дальнее выше ближнего, мир иной выше мира этого, личность выше безличной массы, кто Бога любит
больше мира и самого себя.
Неточные совпадения
Гость, однако же, коснулся
больше событий внутреннего
мира.
Я невольно вспомнил об одной московской барыне, которая утверждала, что Байрон был
больше ничего как пьяница. Впрочем, замечание штабс-капитана было извинительнее: чтоб воздержаться от вина, он, конечно, старался уверять себя, что все в
мире несчастия происходят от пьянства.
Ну, а чуть заболел, чуть нарушился нормальный земной порядок в организме, тотчас и начинает сказываться возможность другого
мира, и чем
больше болен, тем и соприкосновений с другим
миром больше, так что, когда умрет совсем человек, то прямо и перейдет в другой
мир».
Иные рассуждали с жаром, другие даже держали пари; но бо́льшая часть была таких, которые на весь
мир и на все, что ни случается в свете, смотрят, ковыряя пальцем в своем носу.
Например, обломовского кучера он любил
больше, нежели повара, скотницу Варвару
больше их обоих, а Илью Ильича меньше их всех; но все-таки обломовский повар для него был лучше и выше всех других поваров в
мире, а Илья Ильич выше всех помещиков.