Неточные совпадения
Противоречивость и сложность
русской души, может быть, связана с тем, что в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой
истории — Восток и Запад.
История русского народа одна из самых мучительных
историй: борьба с татарскими нашествиями и татарским игом, всегдашняя гипертрофия государства, тоталитарный режим Московского царства, смутная эпоха, раскол, насильственный характер петровской реформы, крепостное право, которое было самой страшной язвой
русской жизни, гонения на интеллигенцию, казнь декабристов, жуткий режим прусского юнкера Николая I, безграмотность народной массы, которую держали в тьме из страха, неизбежность революции для разрешения конфликтов и противоречий и ее насильственный и кровавый характер и, наконец, самая страшная в мировой
истории война.
Иосиф Волоцкой и Нил Сорский являются символическими образами в
истории русского христианства.
Иосиф Волоцкой — роковая фигура не только в
истории православия, но и в
истории русского царства.
Для
истории русского мессианского сознания очень большое значение имеет историософическая идея инока Филофея о Москве, как Третьем Риме.
«Очерки по
истории русской культуры», т. III.
Для интересующей нас
истории русского самосознания он имел мало значения.
В. Ф. Одоевский [См.: П. Сакулин. «Из
истории русского идеализма.
Для
истории русской мысли, для ее нерегулярности характерно, что первый
русский философ
истории Чаадаев был лейб-гусарский офицер, а первый оригинальный богослов Хомяков был конно-гвардейский офицер.
Чаадаев думал, что силы
русского народа не были актуализированы в его
истории, они остались как бы в потенциальном состоянии.
Неактуализированность сил
русского народа в прошлом, отсутствие величия в его
истории делаются для Чаадаева залогом возможности великого будущего.
Она вся построена на противоречии двух типов и на борьбе двух начал в
истории, т. е. посвящена все той же основной
русской теме о России и Европе, о Востоке и Западе.
Высказываются очень ценные мысли, характерные для стремлений лучших
русских людей XIX в., и эти мысли неверно применяются к
истории.
Белинский — одна из самых центральных фигур в
истории русского сознания XIX в.
Идея, высказанная уже Чаадаевым, что
русский народ, более свободный от тяжести всемирной
истории, может создать новый мир в будущем, развивается Герценом и народническим социализмом.
При таком философском миросозерцании трудно было оправдать мессианскую веру в
русский народ, трудно было обосновать философию
истории и этику Герцена.
Но в противоречии со своей пессимистической философией
истории он верил в будущее
русского народа.
Очерк из
истории русской религиозной мысли».].
Во всяком случае, в
истории русского национального сознания К. Леонтьев занимает совсем особое место, он стоит в стороне.
Проблема столкновения личности и мировой гармонии. Отношение к действительности. Значение Гегеля в
истории русской мысли. Бунт Белинского. Предвосхищение Достоевского. Проблема теодицеи. Подпольный человек. Гоголь и Белинский. Индивидуалистический социализм Белинского. Религиозная драма Гоголя. Письмо Белинского Гоголю. Мессианство
русской поэзии: Тютчев, Лермонтов.
Тема о столкновении личности и
истории, личности и мировой гармонии есть очень
русская тема, она с особенной остротой и глубиной пережита
русской мыслью.
Огромное, основоположное значение для дальнейшей
истории русского сознания имеет то, что у Белинского бунт личности против мировой
истории и мировой гармонии приводит его к культу социальности.
Русская мысль подвергла сомнению оправданность мировой
истории и цивилизации.
Гоголь принадлежит не только
истории литературы, но и
истории русских религиозных и религиозно-социальных исканий.
Гоголь — одна из самых трагических фигур в
истории русской литературы и мысли.
Этот же хаос Тютчев чувствует и за внешними покровами
истории и предвидит катастрофы. Он не любит революцию и не хочет ее, но считает ее неизбежной.
Русской литературе свойствен профетизм, которого нет в такой силе в других литературах. Тютчев чувствовал наступление «роковых минут»
истории. В стихотворении, написанном по совсем другому поводу, есть изумительные строки...
Русский атеизм родился из сострадания, из невозможности перенести зло мира, зло
истории и цивилизации.
Толстовское учение о непротивлении, толстовское отрицание насилий
истории могло возникнуть лишь на
русской духовной почве.
Розанов думает, что
русскому народу не свойствен пафос величия
истории, и в этом он видит преимущество перед народами Запада, помешанными на историческом величии.
На почве
русского православия, взятого не в его официальной форме, быть может, возможно раскрытие нового учения о человеке, а значит, и об
истории и обществе.
Типичный народник по своему социальному миросозерцанию, он остался индивидуальной и оригинальной фигурой в
истории русской социальной мысли.
Приход разночинца — очень важное явление в
истории русских социальных течений.
Но роль Вл. Соловьева в
истории русских социальных идей и течений остается второстепенной.
Этот аргумент, связанный с тем, что в
русском сознании и мысли XIX в. было меньше связанности с тяжестью
истории и традиции, ничего не доказывает.
Курьез в печальной
истории русского просвещения, что министр народного просвещения кн. Ширинский-Шихматов, упразднивший в 50-е годы преподавание философии, рекламировал естественные науки, которые представлялись ему политически нейтральными, философские же науки представлялись источником вольномыслия.
Меня сейчас интересует не
история России XIX в., а
история русской мысли XIX в., в которой отразилась
русская идея.
Уже в конце века и в начале нового века странный мыслитель Н. Федоров,
русский из
русских, тоже будет обосновывать своеобразный анархизм, враждебный государству, соединенный, как у славянофилов, с патриархальной монархией, которая не есть государство, и раскроет самую грандиозную и самую радикальную утопию, какую знает
история человеческой мысли.
Философия
истории связана для него с учением о Богочеловечестве, что и есть главная его заслуга перед
русской религиозно-философской мыслью.
По своим исканиям правды, смысла жизни, исканиям Царства Божьего, своим покаяниям, своему религиозно-анархическому бунту против неправды
истории и цивилизации он принадлежит
русской идее.
Высокая оценка Толстого в
истории русской идеи совсем не означает принятия его религиозной философии, которую я считаю слабой и неприемлемой с точки зрения христианского сознания.
То, что Россия так огромна, есть не только удача и благо
русского народа в
истории, но также и источник трагизма судьбы
русского народа.
Главная его книга, которой он приобрел значение в
истории русской мысли, это — «Л.
И эта поэзия очень знаменательна для
русского сознания, для
истории русских идейных течений.
Основная тема
русской мысли начала XX в. есть тема о божественном космосе и о космическом преображении, об энергиях Творца в творениях; тема о божественном в человеке, о творческом призвании человека и смысле культуры; тема эсхатологическая, тема философии
истории.
Политически журнал был левого, радикального направления, но он впервые в
истории русских журналов соединял такого рода социально-политические идеи с религиозными исканиями, метафизическим миросозерцанием и новыми течениями в литературе.
Неточные совпадения
Еще во времена Бородавкина летописец упоминает о некотором Ионке Козыре, который, после продолжительных странствий по теплым морям и кисельным берегам, возвратился в родной город и привез с собой собственного сочинения книгу под названием:"Письма к другу о водворении на земле добродетели". Но так как биография этого Ионки составляет драгоценный материал для
истории русского либерализма, то читатель, конечно, не посетует, если она будет рассказана здесь с некоторыми подробностями.
Затем, при помощи прочитанной еще в отрочестве по настоянию отца «
Истории крестьянских войн в Германии» и «Политических движений
русского народа», воображение создало мрачную картину: лунной ночью, по извилистым дорогам, среди полей, катятся от деревни к деревне густые, темные толпы, окружают усадьбы помещиков, трутся о них; вспыхивают огромные костры огня, а люди кричат, свистят, воют, черной массой катятся дальше, все возрастая, как бы поднимаясь из земли; впереди их мчатся табуны испуганных лошадей, сзади умножаются холмы огня, над ними — тучи дыма, неба — не видно, а земля — пустеет, верхний слой ее как бы скатывается ковром, образуя все новые, живые, черные валы.
— Католики дали Кампанеллу, Менделя, вообще множество ученых, историков, а наши монахи чугунные невежды, даже сносной
истории русских сект не могут написать.
— Жульнические романы, как, примерно, «Рокамболь», «Фиакр номер 43» или «Граф Монте-Кристо». А из
русских писателей весьма увлекает граф Сальяс, особенно забавен его роман «Граф Тятин-Балтийский», — вещь, как знаете, историческая. Хотя у меня к
истории — равнодушие.
— Это — хорошие
русские люди, те, которые веруют, что логикой слов можно влиять на логику
истории.