И это, вероятно, связано с тем, что русские — коммюнотарны, но не социализированы в западном смысле, т. е.
не признают примата общества над человеком.
Старец Зосима был пророчеством о новом старчестве, он совсем не походил на оптинского старца Амвросия, и оптинские старцы
не признали его своим [Наибольшее влияние на Достоевского имел образ св. Тихона Задонского, который был христианским гуманистом в стиле XVIII в.].
Неточные совпадения
Нужно
признать характерным свойством русской истории, что в ней долгое время силы русского народа оставались как бы в потенциальном,
не актуализированном состоянии.
Но если и
признать болгарское происхождение идеи инока Филофея, то это
не меняет значения этой идеи для судьбы русского народа.
Славянофилы
не поняли неизбежности реформы Петра для самой миссии России в мире,
не хотели
признать, что лишь в петровскую эпоху стали возможны в России мысль и слово, и мысль самих славянофилов, стала возможна и великая русская литература.
Западники
не поняли своеобразия России,
не хотели
признать болезненности реформы Петра,
не видели особенности России.
К. Леонтьев
признает хомяковское православие
не настоящим, слишком либеральным и модернизированным и будет противопоставлять ему аскетически-монашеское, суровое, византийское, афонское православие.
Герцен, который
не был близок к кружку Станкевича и представлял социально настроенное западничество, тоже прошел через увлечение Гегелем и
признал философию Гегеля алгеброй революции.
Но он изначально
признал абсолютное верховенство человека, для него человек был верховной ценностью,
не подчиненной ничему высшему, и потому гуманитаризм его подвергся экзистенциальному диалектическому процессу разложения.
Но он
не понимает, что натурализму в социологии нужно противополагать духовные начала, которые он
не хочет
признать, и он
не видит, что сам остается натуралистом в социологии.
Но Вл. Соловьев
не был народником, и, в отличие от других представителей русской мысли, он
признает положительную миссию государства, требуя только, чтобы государство было подчинено христианским началам.
Он, во всяком случае, всегда стремился к осуществлению христианской правды
не только в жизни личной, но и в жизни общественной и резко восставал против дуализма, который
признавал евангельскую мораль для личности, для общества же допускал мораль звереподобную.
Никто, за исключением отдельных святых или чудаков, даже
не пробует строить свою жизнь на евангельских началах, и все практически уверены, что это привело бы к гибели жизни, и личной, и общественной, хотя это
не мешает им теоретически
признавать абсолютное значение за евангельскими началами, но значение внежизненное по своей абсолютности.
«Христианство есть
не иное что, как свобода во Христе»… «Я
признаю церковь более свободною, чем протестанты…
Большой вопрос, можно ли было
признать Синод органом церкви Христовой и
не был ли он скорее органом царства кесаря.
И все-таки нужно
признать, что был разрыв между интересами высшего культурного слоя ренессанса и интересами революционного социального движения в народе и в левой интеллигенции,
не пережившей еще умственного и духовного кризиса.
И вдруг Раскольникову ясно припомнилась вся сцена третьего дня под воротами; он сообразил, что, кроме дворников, там стояло тогда еще несколько человек, стояли и женщины. Он припомнил один голос, предлагавший вести его прямо в квартал. Лицо говорившего не мог он вспомнить и даже теперь
не признавал, но ему памятно было, что он даже что-то ответил ему тогда, обернулся к нему…
— Э! да ты, я вижу, Аркадий Николаевич, понимаешь любовь, как все новейшие молодые люди: цып, цып, цып, курочка, а как только курочка начинает приближаться, давай бог ноги! Я не таков. Но довольно об этом. Чему помочь нельзя, о том и говорить стыдно. — Он повернулся на бок. — Эге! вон молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что ты, в качестве животного, имеешь право
не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломанный!
Неточные совпадения
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе
не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь,
не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом
признают, что это
не стоит внимания и
не достойно, чтобы о нем говорить.
— Афанасий Васильевич! вашу власть и я готов над собою <
признать>, ваш слуга и что хотите: отдаюсь вам. Но
не давайте работы свыше сил: я
не Потапыч и говорю вам, что ни на что доброе
не гожусь.
Вот в чем одном
признавал он свое преступление: только в том, что
не вынес его и сделал явку с повинною.
Ольга
не знала этой логики покорности слепой судьбе и
не понимала женских страстишек и увлечений.
Признав раз в избранном человеке достоинство и права на себя, она верила в него и потому любила, а переставала верить — переставала и любить, как случилось с Обломовым.
Многим женщинам
не нужно ничего этого: раз вышедши замуж, они покорно принимают и хорошие и дурные качества мужа, безусловно мирятся с приготовленным им положением и сферой или так же покорно уступают первому случайному увлечению, сразу
признавая невозможным или
не находя нужным противиться ему: «Судьба, дескать, страсти, женщина — создание слабое» и т. д.