Неточные совпадения
Нужно признать характерным свойством русской истории, что в ней долгое время силы русского народа оставались как бы в потенциальном,
не актуализированном состоянии.
Киреевский противополагает тип русского богословия типу богословия западного, то это
нужно понимать, как программу, план русского богословия, так как никакого русского богословия
не было, оно лишь начинается с Хомякова.
Исключение
нужно сделать только для некоторых философских мыслей славянофилов, но они
не были ими развиты.
Нужно верить
не в народную веру, а в самые божественные предметы.
Нужно организовать иное управление миром, управление человеком, при котором
не будет невыносимых страданий, человек человеку будет
не волком, а братом.
И это движение от человека к Богу
нужно понимать совсем
не в смысле выбора, совершаемого человеком через свободу воли, как это, например, понимает традиционное католическое сознание.
В народе
не только скрыта правда, но и скрыта тайна, которую
нужно разгадать.
Ошибочно было бы думать, что социализм Белинского был сентиментальным, он был страстным, но
не сентиментальным, и в нем звучали зловещие ноты: «Люди так глупы, что их насильно
нужно вести к счастью».
При этом
нужно сказать, что у Михайловского
не было народопоклонства, он представитель интеллигенции, и для него обязательны интересы народа, но
не обязательны мнения народа, он совсем
не стремился к опрощению.
Но он
не понимает, что натурализму в социологии
нужно противополагать духовные начала, которые он
не хочет признать, и он
не видит, что сам остается натуралистом в социологии.
Нужно стремиться к устройству общества, при котором индивидуум будет
не органом и функцией, а высшей целью.
При всей значительности толстовской темы ошибка была в том, что Толстой, как будто,
не интересовался теми, над кем совершается насилие и кого
нужно защитить от насилия.
Он прав, что насилием нельзя побороть зла и нельзя осуществить добра, но он
не признает, что насилию
нужно положить внешнюю границу.
Мысль, что
нужно прежде всего исправить себя, а
не улучшать жизнь других, есть традиционно-православная мысль.
Но по всем линиям
нужно было преодолеть материализм, позитивизм, утилитаризм, от которых
не могла освободиться левонастроенная интеллигенция.
И все-таки
нужно признать, что был разрыв между интересами высшего культурного слоя ренессанса и интересами революционного социального движения в народе и в левой интеллигенции,
не пережившей еще умственного и духовного кризиса.
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему //
Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И земли отдавал в залог.
— А! — Он тут же развернул ее, пробежал глазами и подивился чистоте и красоте почерка. — Славно написано, — сказал он, —
не нужно и переписывать. Еще и каемка вокруг! кто это так искусно сделал каемку?
Ударюсь об заклад, что вздор; // И если б не к лицу,
не нужно перевязки; // А то не вздор, что вам не избежать огласки: // На смех, того гляди, подымет Чацкий вас; // И Скалозуб как свой хохол закру́тит, // Расскажет обморок, прибавит сто прикрас; // Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!
Неточные совпадения
В иной комнате и вовсе
не было мебели, хотя и было говорено в первые дни после женитьбы: «Душенька,
нужно будет завтра похлопотать, чтобы в эту комнату хоть на время поставить мебель».
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а
не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и
нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться,
не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего,
нужно отсюда убираться поскорей».
Ибо к чести героя нашего
нужно сказать, что сердце у него было сострадательно и он
не мог никак удержаться, чтобы
не подать бедному человеку медного гроша.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и благодарил его за то, что он дал ему случай увидеть на деле ход производства; что передрягу и гонку
нужно дать необходимо, потому что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют; что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так что уже тогда никто
не осмелится украсть.