Неточные совпадения
Он
делит человечество на замкнутые культурно-исторические типы, человечество
не имеет у него единой судьбы.
Настанет год — России черный год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый
не защитит закон;
Когда чума от смрадных мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот
день явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
Для этого перехода ничего
не может быть лучше, как бесплодная качка парламентских прений, — она дает движение и пределы, дает вид
дела и форму общих интересов, для достижения своих личных целей» [Цитата взята из «Былое и думы».].
Революционер
не должен иметь ни интересов, ни
дел, ни личных чувств и связей, ничего своего, даже имени.
Он принадлежит к реалистически настроенной эпохе 60-х годов, когда происходила борьба против поколения идеалистов 40-х годов, когда требовали полезного
дела и
не любили мечтательности.
Но коллективизм или коммунизм
не будет
делом организации, он возникает из свободы, которая наступит после разрушения старого мира.
Есть Бог или нет Бога, а
дела мира устраиваются по закону мира, а
не по закону Бога.
Он — религиозный психолог, и он хочет иметь
дело не с логическими понятиями, а с реальными фактами человеческого существования, он гораздо конкретнее Вл. Соловьева.
Но катастрофизм
не значит, что
не будет никакого положительного результата творческого
дела человека для Царства Божьего.
Он верил, что возвращение жизни всем умершим, активное воскрешение, а
не пассивное лишь ожидание воскресения, должно быть
не только христианским
делом, внехрамовой литургией, но и
делом позитивно-научным, техническим.
Но суровость,
не допускающая никакой игры избыточных сил, была связана у него с оптимистической верой в возможность окончательной победы над смертью, в возможность
не только воскресения, но и воскрешения, т. е. активного участия человека в
деле всеобщего восстановления жизни.
Победа над смертью, всеобщее воскрешение
не есть только
дело Бога при пассивности человека, это есть
дело богочеловеческое, т. е. и
дело коллективной человеческой активности.
Боюсь, сударь, я одного смертельно, // Чтоб множество не накоплялось их; // Дай волю вам, оно бы и засело; // А у меня, что дело, что
не дело, // Обычай мой такой: // Подписано, так с плеч долой.
— Что ж вы мне не изволите отвечать? — продолжал Павел. — Впрочем, нет… нет, — прибавил он, — этак
не дело; криком да бранью ничего не возьмешь. Нет, вы мне лучше добром скажите, Николай Еремеич, за что вы меня преследуете? за что вы меня погубить хотите? Ну, говорите же, говорите.
Если бы слушался я одной своей охоты, то непременно и во всей подробности стал бы описывать свидания молодых людей, возрастающую взаимную склонность и доверчивость, занятия, разговоры; но знаю, что большая часть моих читателей
не разделила бы со мною моего удовольствия.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив,
не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый
не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую
не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги
не глядел.
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных
дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы //
Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она //
Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.