Неточные совпадения
Верили, что русский
народ, наконец, скажет свое слово миру и обнаружит себя.
Народ сам принимает страдание, но как будто бы мало
верит в милосердие Христа.
Они
верили в великое призвание России и русского
народа, в скрытую в нем правду, и они пытались характеризовать некоторые оригинальные черты этого призвания.
Они
верили, что христианство было усвоено русским
народом в большей чистоте, потому что почва, в которую христианская истина упала, была более действенна.
Но в противоречии со своей пессимистической философией истории он
верил в будущее русского
народа.
Но характерно, что и Данилевский
верит, что русский
народ и славянство вообще лучше и раньше Западной Европы разрешат социальный вопрос.
Он совсем не
верил в русский
народ.
Одно время К. Леонтьев
верил, что на Востоке, в России, возможны еще культуры цветущей сложности, но это не связано у него было с верой в великую миссию русского
народа.
Одно время он даже
верит в полезную роль царя и готов поддерживать монархию, если она будет защищать
народ.
Великие русские писатели, столь противоположные по своему типу, представители религиозного народничества, оба
верили в правду простого трудового
народа.
Он
верит, что в русском
народе правда, и исповедует религиозное народничество.
Он
верил, что «начнется переворот не где-нибудь, а именно в России, потому что нигде, как в русском
народе, не удержалось в такой силе и чистоте христианское мировоззрение».
Шатов начал
верить, что русский
народ — народ-богоносец, когда он в Бога еще не
поверил.
Он, во всяком случае,
верил в великую богоносную миссию русского
народа,
верил, что русскому
народу надлежит сказать свое новое слово в конце времен.
Он никогда не
верил в русский
народ, и оригинальных результатов он ждал совсем не от русского
народа, а от навязанных ему сверху византийских начал.
Он крепко вытер бороду салфеткой и напористо начал поучать, что историю делают не Герцены, не Чернышевские, а Стефенсоны и Аркрайты и что в стране, где
народ верит в домовых, колдунов, а землю ковыряет деревянной сохой, стишками ничего не сделаешь.
Отец сам рассказал нам, смеясь, эту историю и прибавил, что верят этому только дураки, так как это просто старая сказка; но простой, темный
народ верил, и кое — где уже полиция разгоняла толпы, собиравшиеся по слухам, что к ним ведут «рогатого попа». На кухне у нас следили за поповским маршрутом: передавали совершенно точно, что поп побывал уже в Петербурге, в Москве, в Киеве, даже в Бердичеве и что теперь его ведут к нам…
Неточные совпадения
— Преглупый
народ! — отвечал он. —
Поверите ли? ничего не умеют, не способны ни к какому образованию! Уж по крайней мере наши кабардинцы или чеченцы хотя разбойники, голыши, зато отчаянные башки, а у этих и к оружию никакой охоты нет: порядочного кинжала ни на одном не увидишь. Уж подлинно осетины!
— Ведь какая складка у всего этого
народа! — захохотал Свидригайлов, — не сознается, хоть бы даже внутри и
верил чуду! Ведь уж сами говорите, что «может быть» только случай. И какие здесь всё трусишки насчет своего собственного мнения, вы представить себе не можете, Родион Романыч! Я не про вас. Вы имеете собственное мнение и не струсили иметь его. Тем-то вы и завлекли мое любопытство.
«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: отче, благодарю тебя, что ты услышал меня. Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал сие для
народа, здесь стоящего, чтобы
поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон. И вышел умерший,
— Расчет один, что дома живу, не покупное, не нанятое. Да еще всё надеешься, что образумится
народ. А то,
верите ли, — это пьянство, распутство! Все переделились, ни лошаденки, ни коровенки. С голоду дохнет, а возьмите его в работники наймите, — он вам норовит напортить, да еще к мировому судье.
Кроме того, хотя он долго жил в самых близких отношениях к мужикам как хозяин и посредник, а главное, как советчик (мужики
верили ему и ходили верст за сорок к нему советоваться), он не имел никакого определенного суждения о
народе, и на вопрос, знает ли он
народ, был бы в таком же затруднении ответить, как на вопрос, любит ли он
народ.