Неточные совпадения
У русского народа
была огромная
сила стихии и сравнительная слабость формы.
Русский народ
был подавлен огромной тратой
сил, которой требовали размеры русского государства.
Русские мыслители XIX в., размышляя о судьбе и призвании России, постоянно указывали, что эта потенциальность, невыраженность, неактуализированность
сил русского народа и
есть залог его великого будущего.
Так
было в народе, так
будет в русской революционной интеллигенции XIX в., тоже раскольничьей, тоже уверенной, что злые
силы овладели церковью и государством, тоже устремленной к граду Китежу, но при ином сознании, когда «нетовщина» распространилась на самые основы религиозной жизни.
Россия к XIX в. сложилась в огромное мужицкое царство, скованное крепостным правом, с самодержавным царем во главе, власть которого опиралась не только на военную
силу, но также и на религиозные верования народа, с сильной бюрократией, отделившей стеной царя от народа, с крепостническим дворянством, в средней массе своей очень непросвещенным и самодурным, с небольшим культурным слоем, который легко мог
быть разорван и раздавлен.
Интеллигенция и
была раздавлена между двумя
силами —
силой царской власти и
силой народной стихии.
Чаадаев думал, что
силы русского народа не
были актуализированы в его истории, они остались как бы в потенциальном состоянии.
Киреевский, им выражена так: «Внутреннее сознание, что
есть в глубине души живое общее сосредоточие для всех отдельных
сил разума, и одно достойное постигать высшую истину — такое сознание постоянно возвышает самый образ мышления человека: смиряя его рассудочное самомнение, оно не стесняет свободы естественных законов его мышления; напротив, укрепляет его самобытность и вместе с тем добровольно подчиняет его вере».
Россия
есть Великий Востоко-Запад, она
есть целый огромный мир, и в русском народе заключены великие
силы.
Это с наибольшей
силой будет развито в «Легенде о Великом Инквизиторе» [См. мою книгу «Миросозерцание Достоевского».].
У него
было сильное чувство демонических и магических
сил.
Этот же хаос Тютчев чувствует и за внешними покровами истории и предвидит катастрофы. Он не любит революцию и не хочет ее, но считает ее неизбежной. Русской литературе свойствен профетизм, которого нет в такой
силе в других литературах. Тютчев чувствовал наступление «роковых минут» истории. В стихотворении, написанном по совсем другому поводу,
есть изумительные строки...
Бесчеловечность, жестокость, несправедливость, рабство человека
были объективированы в русском государстве, в империи,
были отчуждены от русского народа и превратились во внешнюю
силу.
Как я говорил уже,
есть внутренняя экзистенциальная диалектика, в
силу которой гуманизм переходит в антигуманизм, самоутверждение человека приводит к отрицанию человека.
Чтобы слиться с народом и его верой, он одно время принуждал себя считать православным, соблюдал все предписания православной церкви, но не в
силах был смириться, взбунтовался и начал проповедовать свою веру, свое христианство, свое Евангелие.
Воинствующее безбожие
есть расплата за рабьи идеи о Боге, за приспособление исторического христианства к господствующим
силам.
«Одна лишь социальная революция, — говорит он, —
будет обладать
силой закрыть в одно и то же время и все кабаки и все церкви».
Это
есть познание совокупностью духовных
сил, а не одним разумом.
Творческие
силы человека
есть отсвет Бога Слова.
«
Будет ли и когда
будет у нас это духовное преобразование, по которому и все земное мы стали бы разуметь по Христу; все гражданские порядки
были бы нами и понимаемы и сознательно выдерживаемы в
силе и смысле благодатных порядков».
Но стихия
есть исток, прошлое,
сила жизни, эсхатологичность же
есть обращенность к грядущему, к концу вещей.
Достоевский обличает это с большой
силой, но остается впечатление, что в нем самом
есть что-то шатовское.
Но суровость, не допускающая никакой игры избыточных
сил,
была связана у него с оптимистической верой в возможность окончательной победы над смертью, в возможность не только воскресения, но и воскрешения, т. е. активного участия человека в деле всеобщего восстановления жизни.
Завет христианства заключается в соединении небесного с земным, божественного — с человеческим; всеобщее же воскрешение, воскрешение имманентное, всем сердцем, всей мыслью, всеми действиями, т. е. всеми
силами и способностями всех сынов человеческих совершаемое, и
есть исполнение этого завета Христа — Сына Божьего и вместе с тем сына человеческого».
Наступает духовная зрелость человека, когда он в
силах будет вместить откровение Св.
Это
было использовано злыми
силами истории.
Но беда
была в том, что люди ренессанса, в пылу борьбы, из естественной реакции против устаревшего миросозерцания, часто недостаточно оценивали ту социальную правду, которая
была в левой интеллигенции и которая оставалась в
силе.
Официальная церковь жила в замкнутом мире,
сила инерции
была в ней огромна.
И изжит он должен
быть внутренними
силами русского народа.
Воле к могуществу и господству должна
быть противопоставлена мужественная
сила защиты.
— Эх, ешь те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и что
есть силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на спину, и она падает на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.
Неточные совпадения
И вновь задумчивый, унылый // Пред милой Ольгою своей, // Владимир не имеет
силы // Вчерашний день напомнить ей; // Он мыслит: «
Буду ей спаситель. // Не потерплю, чтоб развратитель // Огнем и вздохов и похвал // Младое сердце искушал; // Чтоб червь презренный, ядовитый // Точил лилеи стебелек; // Чтобы двухутренний цветок // Увял еще полураскрытый». // Всё это значило, друзья: // С приятелем стреляюсь я.
Теперь с каким она вниманьем // Читает сладостный роман, // С каким живым очарованьем //
Пьет обольстительный обман! // Счастливой
силою мечтанья // Одушевленные созданья, // Любовник Юлии Вольмар, // Малек-Адель и де Линар, // И Вертер, мученик мятежный, // И бесподобный Грандисон, // Который нам наводит сон, — // Все для мечтательницы нежной // В единый образ облеклись, // В одном Онегине слились.
Но так и
быть: я сам себе // Противиться не в
силах боле;
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут в груди моей; // Раскаяться во мне нет
силы, // Мне галлицизмы
будут милы, // Как прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо не в моде в наши дни.
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не
будучи в
силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то
есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается главное дело и
будут средства в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.