Но вместе с тем казацкая вольница, в которой было несколько слоев, представляла анархический элемент в русской истории, в противовес государственному абсолютизму и деспотизму.
Но форму монархии, противоположную западному абсолютизму, и Хомяков, и все славянофилы считали необходимым началом русского своеобразия и русского призвания.
В действительности русское самодержавие, особенно самодержавие Николая I, было абсолютизмом и империализмом, которых славянофилы не хотели, было чудовищным развитием всесильной бюрократии, которую славянофилы терпеть не могли.
Ложный иерархизм и ложный демократизм — две стороны одной и той же болезни, подобно государственному абсолютизму и анархизму, буржуазному капитализму и социализму и т. п.
Самодержавная власть царя, фактически принявшая форму западного просвещенного абсолютизма, в народе имела старую религиозную санкцию, как власть теократическая.
Носители прежней власти, теряя веру в церковную для нее опору и живое чувство религиозной связи с подданными, все больше становились представителями вполне светского абсолютизма, борющегося с подданными за свою власть под предлогом защиты своих священных прав: священная империя, накануне своего падения, вырождается в полицейское государство, пораженное страхом за свое существование.
Для эпохи абсолютизма характерна жёсткая иерархическая вертикаль власти с недосягаемостью монарха, его святостью и подчинённостью только божественному закону.
Абсолютизация закона представлялась ему не менее опасной, чем государственный абсолютизм, поскольку в обоих случаях необходимое зло подавляло высшие религиозные и нравственные принципы социального сплочения.
АБСОЛЮТИ́ЗМ, -а, м. Форма правления, при которой верховная власть целиком принадлежит одному лицу; самодержавие, неограниченная монархия. (Малый академический словарь, МАС)
Ссылка революционеров-дворян развеяла последний миф о XVIII веке как эпохе российского просвещённого абсолютизма.
Для эпохи абсолютизма характерна жёсткая иерархическая вертикаль власти с недосягаемостью монарха, его святостью и подчинённостью только божественному закону.
Абсолютизация закона представлялась ему не менее опасной, чем государственный абсолютизм, поскольку в обоих случаях необходимое зло подавляло высшие религиозные и нравственные принципы социального сплочения.