Неточные совпадения
Если субъект подменяется
другим субъектом,
то нет в настоящем смысле
и изменения.
Если бы человек не был личностью, хотя бы невыявленной или задавленной, хотя бы пораженной болезнью, хотя бы существующей лишь в потенции или возможности,
то он был бы подобен
другим вещам мира
и в нем не было бы ничего необычайного.
И в
том и в
другом случае нарушается существенное качествование личности.
Личность не порождается родовым космическим процессом, не рождается от отца
и матери, она происходит от Бога, является из
другого мира; она свидетельствует о
том, что человек есть точка пересечения двух миров, что в нем происходит борьба духа
и природы, свободы
и необходимости, независимости
и зависимости.
Трудность человека коренится в
том, что нет соответствия
и тождества между внутренним
и внешним, нет прямого
и адекватного выражения одного в
другом.
Если Бог есть Личность, а не Абсолютное, если Он не только essentia, но
и exitentia, [Сущность… существование (лат.).] если в нем раскрывается личное отношение к
другому, к многому,
то Ему присуще страдание,
то в Нем есть трагическое начало.
Та же сила, которой он порабощает
другого, порабощает
и его самого.
Единственный верный религиозный миф заключается не в
том, что Бог — господин
и стремится к господству, а в
том, что Бог тоскует по своему
другому, по ответной любви
и ожидает творческого ответа человека.
Абсолютным мы называем
то, что не имеет отношения к
другому и не нуждается в
другом.
Идея всеединства есть лишь
другая форма идеи абсолютного
и подлежит
той же критике.
И в
том и в
другом случае личность разлагается или она ещё не формировалась.
Если бы ненавидящий
и жаждущий убить мог увидеть в своем враге экзистенциальный субъект, мог бы приобщиться к тайне личности
другого,
то ненависть прошла бы
и убийство стало бы невозможным.
Любовь к своему народу (мы увидим, что народ не
то же самое, что нация) есть очень естественное
и хорошее чувство, но национализм требует нелюбви, вражды, презрения к
другим народам.
Но «национальное» лежит по
ту сторону национальных государств
и означает
другую степень объективации.
Тот, кто не видит брата в человеке
другой национальности, кто, например, отказывается видеть брата в еврее,
тот не только не христианин, но
и теряет свою собственную человечность, свою человеческую глубину.
Невозможно
и не должно отказаться от любви во имя долга, социального
и религиозного, это рабье требование, отказаться можно только во имя свободы или во имя жалости,
то есть
другой любви же.
В
теме о любви общество не имеет никакого суждения, оно не способно даже заметить явление любви
и всегда говорит о чем-то
другом.
Когда же пол находит себе выход вне порождения
других людей, грядущих поколений,
то он легко сбивается на разврат
и болезненно поражает целость личности.
Природная, космическая жизнь в природном, космическом времени основана на смене рождения
и смерти, она знает периодическое весеннее возрождение жизни, но возрождение это происходит не для
тех, кого унесла смерть, для
других Победа над смертью невозможна в космическом времени.
Тарас видел еще издали, что беда будет всему Незамайковскому и Стебликивскому куреню, и вскрикнул зычно: «Выбирайтесь скорей из-за возов, и садись всякий на коня!» Но не поспели бы сделать
то и другое козаки, если бы Остап не ударил в самую середину; выбил фитили у шести пушкарей, у четырех только не мог выбить: отогнали его назад ляхи.
Он был бодр телом, потому что был бодр умом. Он был резв, шаловлив в отрочестве, а когда не шалил, то занимался, под надзором отца, делом. Некогда было ему расплываться в мечтах. Не растлелось у него воображение, не испортилось сердце: чистоту и девственность
того и другого зорко берегла мать.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё
те же ль вы?
другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, //
И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать //
И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал
друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, //
И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой // Был недоволен сам собой.
Он в
том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел
и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В
другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой //
И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё
тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё
то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё
тот же
друг мосье Финмуш, //
И тот же шпиц,
и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух //
И так же ест
и пьет за двух.
Так мысль ее далече бродит: // Забыт
и свет
и шумный бал, // А глаз меж
тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. //
Друг другу тетушки мигнули, //
И локтем Таню враз толкнули, //
И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… // В
той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»