Неточные совпадения
Замечательно, что
пол был скрытой стороной человеческой
жизни, в нем всегда было что-то стыдное, его не решались обнажать.
Только в конце XIX и начале XX века мысль, наука и литература пошли на большие разоблачения тайны
пола и половой
жизни.
Пол есть один из источников рабства человека, и источников самых глубоких, связанных с самой возможностью
жизни человеческого рода.
Он видит в
поле не знак грехопадения, а благословение
жизни; он исповедует религию рождения и противопоставляет её христианству, как религии смерти.
Пол терзает человека и порождает многие несчастья человеческой
жизни.
Но вместе с тем с
полом связана напряженность
жизни, энергия
пола есть энергия
жизни и может быть источником творческого жизненного подъема.
Вместе с тем
пол поддается ужасной профанации, через него профанируется вся человеческая
жизнь.
Пол ужасен в царстве обыденности, он ужасен в буржуазном мире и связан с властью денег над человеческой
жизнью.
Рабство
пола связано с властью женского начала над человеческой
жизнью.
Любовь не есть ни упорядочивание сексуального акта в целях деторождения и социального благоустройства рода, ни аскетическое отрицание всякой плоти в
жизни пола, ни разнуздание и распускание сексуального акта.
Поразительный факт, что церковь вводила очень строгую аскезу, приближающуюся почти к террору в отношении к
жизни пола, и была очень снисходительна в отношении к грехам, связанным с собственностью, с корыстолюбием, жаждой наживы и экономической эксплуатацией ближнего.
Неточные совпадения
Любви все возрасты покорны; // Но юным, девственным сердцам // Ее порывы благотворны, // Как бури вешние
полям: // В дожде страстей они свежеют, // И обновляются, и зреют — // И
жизнь могущая дает // И пышный цвет, и сладкий плод. // Но в возраст поздний и бесплодный, // На повороте наших лет, // Печален страсти мертвой след: // Так бури осени холодной // В болото обращают луг // И обнажают лес вокруг.
Чичиков, со своей стороны, был очень рад, что поселился на время у такого мирного и смирного хозяина. Цыганская
жизнь ему надоела. Приотдохнуть, хотя на месяц, в прекрасной деревне, в виду
полей и начинавшейся весны, полезно было даже и в геморроидальном отношении. Трудно было найти лучший уголок для отдохновения. Весна убрала его красотой несказанной. Что яркости в зелени! Что свежести в воздухе! Что птичьего крику в садах! Рай, радость и ликованье всего! Деревня звучала и пела, как будто новорожденная.
Когда я… кхе! когда я… кхе-кхе-кхе… о, треклятая
жизнь! — вскрикнула она, отхаркивая мокроту и схватившись за грудь, — когда я… ах, когда на последнем бале… у предводителя… меня увидала княгиня Безземельная, — которая меня потом благословляла, когда я выходила за твоего папашу,
Поля, — то тотчас спросила: «Не та ли это милая девица, которая с шалью танцевала при выпуске?..» (Прореху-то зашить надо; вот взяла бы иглу да сейчас бы и заштопала, как я тебя учила, а то завтра… кхе!.. завтра… кхе-кхе-кхе!.. пуще разо-рвет! — крикнула она надрываясь…)…
И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об
полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую
жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело.
Запущенный под облака, // Бумажный Змей, приметя свысока // В долине мотылька, // «Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно; // Признайся, что тебе завидно // Смотреть на мой высокий столь
полёт». — // «Завидно? Право, нет! // Напрасно о себе ты много так мечтаешь! // Хоть высоко, но ты на привязи летаешь. // Такая
жизнь, мой свет, // От счастия весьма далёко; // А я, хоть, правда, невысоко, // Зато лечу, // Куда хочу; // Да я же так, как ты, в забаву для другого, // Пустого, // Век целый не трещу».