И нужно этически приветствовать освободительный процесс в
жизни пола и семьи, который для христианского сознания означает совсем иное, чем для сознания нехристианского, означает совсем не провозглашение прав плоти.
Смысл же любви, ее идея и принцип есть победа над падшей
жизнью пола, в которой личность и дух превращены в орудие безличного рода и достигается дурная бесконечность вместо вечности.
Неточные совпадения
Но
пол вел подсознательное существование и из скрытой глубины определял
жизнь людей.
Пол есть источник
жизни и источник смерти.
Пол потому всеобъемлющ по своему значению, что он объясняет не только
жизнь, но и смерть.
Пол, расколовший андрогинный образ человека, обрекает человека на смерть, на дурную бесконечность
жизней и смертей.
Ужас перед
полом есть ужас перед
жизнью и перед смертью в нашем грешном мире, ужас от невозможности никуда от него укрыться.
Ужасом
пола и энергией половой полярности поражено все существо человека, его мышление и его чувства, его творчество и его нравственное сознание не меньше, чем
жизнь его организма.
Пессимизм есть все-таки ложь, потому что он пугается страданий
жизни, отрекается от
жизни, бежит с
поля сражения, совершает предательство по отношению к
жизни.
Половая потребность связана с
жизнью рода и потому попадает в
поле зрения социальной обыденности, которая регулирует ее социально-родовые последствия.
В сущности, трактаты о
поле и браке Бл. Августина и других суть трактаты по организации родовой
жизни и очень напоминают трактаты по скотоводству.
Тот факт, что половой акт соединения мужчины и женщины, предполагающий утерю девства, особенно катастрофическую у женщины, призван продолжать человеческий род, указывает на глубокий надлом в
поле, на падение человека в половой
жизни.
Жизнь происходит от рождения, т. е. от
пола.
Душа становится расположенной перейти к сумеречному и грезящему полу-бытию, полу-жизни.
Когда человеку снится
полет, ему снится райская
жизнь.
Любовь не есть ни упорядочивание сексуального акта в целях деторождения и социального благоустройства рода, ни аскетическое отрицание всякой плоти в
жизни пола, ни разнуздание и распускание сексуального акта.
Поразительный факт, что церковь вводила очень строгую аскезу, приближающуюся почти к террору в отношении к
жизни пола, и была очень снисходительна в отношении к грехам, связанным с собственностью, с корыстолюбием, жаждой наживы и экономической эксплуатацией ближнего.
Неточные совпадения
Любви все возрасты покорны; // Но юным, девственным сердцам // Ее порывы благотворны, // Как бури вешние
полям: // В дожде страстей они свежеют, // И обновляются, и зреют — // И
жизнь могущая дает // И пышный цвет, и сладкий плод. // Но в возраст поздний и бесплодный, // На повороте наших лет, // Печален страсти мертвой след: // Так бури осени холодной // В болото обращают луг // И обнажают лес вокруг.
Чичиков, со своей стороны, был очень рад, что поселился на время у такого мирного и смирного хозяина. Цыганская
жизнь ему надоела. Приотдохнуть, хотя на месяц, в прекрасной деревне, в виду
полей и начинавшейся весны, полезно было даже и в геморроидальном отношении. Трудно было найти лучший уголок для отдохновения. Весна убрала его красотой несказанной. Что яркости в зелени! Что свежести в воздухе! Что птичьего крику в садах! Рай, радость и ликованье всего! Деревня звучала и пела, как будто новорожденная.
Когда я… кхе! когда я… кхе-кхе-кхе… о, треклятая
жизнь! — вскрикнула она, отхаркивая мокроту и схватившись за грудь, — когда я… ах, когда на последнем бале… у предводителя… меня увидала княгиня Безземельная, — которая меня потом благословляла, когда я выходила за твоего папашу,
Поля, — то тотчас спросила: «Не та ли это милая девица, которая с шалью танцевала при выпуске?..» (Прореху-то зашить надо; вот взяла бы иглу да сейчас бы и заштопала, как я тебя учила, а то завтра… кхе!.. завтра… кхе-кхе-кхе!.. пуще разо-рвет! — крикнула она надрываясь…)…
И проснется оно когда-нибудь, и ударится он, горемычный, об
полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую
жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело.
Запущенный под облака, // Бумажный Змей, приметя свысока // В долине мотылька, // «Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно; // Признайся, что тебе завидно // Смотреть на мой высокий столь
полёт». — // «Завидно? Право, нет! // Напрасно о себе ты много так мечтаешь! // Хоть высоко, но ты на привязи летаешь. // Такая
жизнь, мой свет, // От счастия весьма далёко; // А я, хоть, правда, невысоко, // Зато лечу, // Куда хочу; // Да я же так, как ты, в забаву для другого, // Пустого, // Век целый не трещу».