В
жизни общества существует связь поколений, общение живых и умерших, но эта связь поколений не есть навязанная личности, над ней стоящая иерархическая органичность, а есть раскрытие социального универсализма внутри личности, её расширенный имманентный опыт.
Неточные совпадения
Первая сильная реакция против социальной среды была у меня, когда я в самом начале своей
жизни восстал против дворянского
общества и ушел в лагерь революционной интеллигенции.
Это отлично понимал Л. Толстой, который всегда изображает двойную
жизнь человека, внешнеусловную, исполненную лжи, не подлинную
жизнь, которой человек обращен к
обществу, государству, цивилизации, и внутреннюю, подлинную
жизнь, в которой человек стоит перед первореальностями, перед глубиной
жизни.
И в каком-то смысле собака и кошка более личности, более наследуют вечную
жизнь, чем нация,
общество, государство, мировое целое.
Авторитарному сознанию или авторитарному строю
жизни нужно противополагать не разум, не природу и не суверенное
общество, а дух, т. е. свободу, духовное начало в человеке, образующее его личность и независимое от объективированной природы и от объективированного логического мира.
Это имеет роковые последствия в социальной
жизни, в отношениях личности и
общества.
Спиритуализированное понимание органичности
общества идеализирует закономерность общественной
жизни, как духовную основу
общества.
Человек соединялся с человеком для борьбы за
жизнь со стихийными силами природы и для организации цивилизованного
общества.
Революции, неизбежные в существовании
обществ, внушают одним ужас и отвращение, другим же внушают надежду на новую, лучшую
жизнь.
Жизнь человеческих
обществ, первобытных кланов началась с тесных коллективов, с первобытного коммунизма.
Социальный вопрос решится молекулярными процессами народной
жизни, перерождающими ткань
общества, решится снизу, а не сверху, из свободы, а не из авторитета.
Он испытывает мучительные конфликты между бессознательной половой
жизнью и цензурой
общества, социальной обыденностью.
Ассоль так же подходила к этой решительной среде, как подошло бы людям изысканной нервной
жизни общество привидения, обладай оно всем обаянием Ассунты или Аспазии [Аспазия (V век до н. э.) — одна из выдающихся женщин Древней Греции, супруга афинского вождя Перикла.]: то, что от любви, — здесь немыслимо.
Национальность, как ступень индивидуализации в
жизни общества, есть сложное историческое образование; она определима не только кровью, — раса есть зоология, праисторическая материя, — но также языком, не только землей, но прежде всего общей исторической судьбой.
Со свойственным ему радикализмом мысли и искренностью он признается, что осуществление христианской правды в
жизни общества привело бы к уродству, и он, в сущности, не хочет этого осуществления.
Жизнь общества в данный момент, костюмы, характер разговоров, перемены моды, житейские вкусы, обстановка, обычаи, развлечения и «повадка» представителей тех или других общественных слоев или кружков, внешний уклад жизни русских людей у себя и за границей изображены им с замечательной точностью и подробностями.
Неточные совпадения
— Но все же таки… но как же таки… как же запропастить себя в деревне? Какое же
общество может быть между мужичьем? Здесь все-таки на улице попадется навстречу генерал или князь. Захочешь — и сам пройдешь мимо каких-нибудь публичных красивых зданий, на Неву пойдешь взглянуть, а ведь там, что ни попадется, все это или мужик, или баба. За что ж себя осудить на невежество на всю
жизнь свою?
Я говорил правду — мне не верили: я начал обманывать; узнав хорошо свет и пружины
общества, я стал искусен в науке
жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался.
— Мы ведем
жизнь довольно прозаическую, — сказал он, вздохнув, — пьющие утром воду — вялы, как все больные, а пьющие вино повечеру — несносны, как все здоровые. Женские
общества есть; только от них небольшое утешение: они играют в вист, одеваются дурно и ужасно говорят по-французски. Нынешний год из Москвы одна только княгиня Лиговская с дочерью; но я с ними незнаком. Моя солдатская шинель — как печать отвержения. Участие, которое она возбуждает, тяжело, как милостыня.
С тех пор не было внезапных перемен в Ольге. Она была ровна, покойна с теткой, в
обществе, но жила и чувствовала
жизнь только с Обломовым. Она уже никого не спрашивала, что ей делать, как поступить, не ссылалась мысленно на авторитет Сонечки.
— Что-нибудь да должно же занимать свет и
общество, — сказал Штольц, — у всякого свои интересы. На то
жизнь…