Неточные совпадения
Это отлично понимал Л. Толстой, который всегда изображает двойную
жизнь человека, внешнеусловную, исполненную лжи, не подлинную
жизнь, которой человек обращен к обществу,
государству, цивилизации, и внутреннюю, подлинную
жизнь, в которой человек стоит перед первореальностями, перед глубиной
жизни.
И в каком-то смысле собака и кошка более личности, более наследуют вечную
жизнь, чем нация, общество,
государство, мировое целое.
Ценности низшего порядка, например
государство, всегда стремились подчинить и поработить себе ценности высшего порядка, например ценности духовной
жизни, познания, искусства.
То жуткое явление
жизни, которое сейчас именуется тоталитарным
государством, совсем не есть временное и случайное явление известной эпохи, это есть выявление истинной природы
государства, царства.
Бесспорно,
государство имеет самую большую власть над человеческой
жизнью и оно всегда имеет тенденцию переходить установленные для него пределы.
Государство имеет функциональное значение в общественной
жизни людей.
Государство не смеет касаться духа и духовной
жизни.
В некоторых отношениях функция
государства должна быть даже расширена, например в
жизни экономической.
И забота
государства о хозяйстве основана не на праве
государства в хозяйственной
жизни, а на примате индивидуального экономического права, на гарантии этого индивидуального права.
Закон
жизни национальных
государств: человек человеку волк.
Это очень глубоко вкоренено в эмоциональной
жизни человека, более глубоко, чем его отношение к
государству.
Германский национал-социализм до своей окончательной победы был одной из форм народничества, противополагающий органический и коммюнотарный характер народной общественной
жизни формальной организации
государства, он стоял за Gemeinschaft против Gesellschaft.
Тоталитарные
государства дошли до предельного бесстыдства, они хотят организовать половую
жизнь людей для интересов родовых и государственных, как организуют скотоводство.
С этой точки зрения русские горные заводы, выстроенные на даровой земле крепостным трудом, в настоящее время являются просто язвой в экономической
жизни государства, потому что могут существовать только благодаря высоким тарифам, гарантиям, субсидиям и всяким другим льготам, которые приносят громадный вред народу и обогащают одних заводчиков.
Неточные совпадения
Высокой страсти не имея // Для звуков
жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как
государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И земли отдавал в залог.
Зачем же выставлять напоказ бедность нашей
жизни и наше грустное несовершенство, выкапывая людей из глуши, из отдаленных закоулков
государства? Что ж делать, если такого свойства сочинитель, и так уже заболел он сам собственным несовершенством, и так уже устроен талант его, чтобы изображать ему бедность нашей
жизни, выкапывая людей из глуши, из отдаленных закоулков
государства! И вот опять попали мы в глушь, опять наткнулись на закоулок.
Но человек сделал это на свою погибель, он — враг свободной игры мировых сил, схематизатор; его ненавистью к свободе созданы религии, философии, науки,
государства и вся мерзость
жизни.
Вспомнилось, как однажды у Прейса Тагильский холодно и жестко говорил о
государстве как органе угнетения личности, а когда Прейс докторально сказал ему: «Вы шаржируете» — он ответил небрежно: «Это история шаржирует». Стратонов сказал: «Ирония ваша — ирония нигилиста». Так же небрежно Тагильский ответил и ему: «Ошибаетесь, я не иронизирую. Однако нахожу, что человек со вкусом к
жизни не может прожевать действительность, не сдобрив ее солью и перцем иронии. Учит — скепсис, а оптимизм воспитывает дураков».
Есть две основные точки зрения на соотношения кесаря, власти,
государства, царства этого мира и духа, духовной
жизни человека, царства Божьего.