Неточные совпадения
В какой мере
мысль этой книги верна всей моей
мысли, выраженной
в прежних моих книгах?
В каком смысле существует развитие
мысли мыслителя?
В каком смысле существует развитие моей
мысли и как происходили
в ней изменения?
Противоречия, которые можно найти
в моей
мысли, противоречия духовной борьбы, противоречия
в самом существовании, которые не могут быть прикрыты кажущимся логическим единством.
Философская
мысль есть сложное образование и даже
в наиболее логических и приглаженных философских системах можно открыть совмещение противоречивых элементов.
Основное противоречие философии Гегеля заключается
в том, что
в ней динамика и диалектика
мысли принимают форму законченной системы, т. е. как бы прекращается диалектическое развитие.
Поэтому
мысль неотвратимо упирается
в эсхатологическую перспективу.
Тогда только можно понять внутреннюю связанность
мысли, верность неизменному
в изменениях.
В основании философского познания лежит конкретный опыт, оно не может определяться отвлеченным сцеплением понятий, дискурсивной
мыслью, которая есть лишь инструмент.
Круг моей
мысли в социальной философии замкнулся.
Мышление отцов Церкви целиком вращалось
в категориях и понятиях греческой
мысли.
Виталистическая философия, которая играет немалую роль
в современной
мысли и которая имеет своё учение о человеке, неблагоприятна для принципа личности, она антиперсоналистична.
Ошибка гуманизма была совсем не
в том, что он слишком утверждал человека, что он толкал на путь человекобожества, как часто утверждалось
в русской религиозной
мысли, а
в том, что он недостаточно, не до конца утверждал человека, что он не мог гарантировать независимость человека от мира и заключал
в себе опасность порабощения человека обществу и природе.
Что человек несет
в себе образ Бога и через это делается человеком, — это есть символ, понятия об этом нельзя выработать, богочеловечность есть противоречие для
мысли, которая склоняется к монизму или дуализму.
У Гегеля
в «Phänomenologie des Geistes» есть замечательные
мысли о господине и рабе, о Herrschaft и Knechtschaft.
Человек не лишается прямо, путем физического насилия, свободы совести, свободы
мысли, свободы суждения, но он поставлен
в материально зависимое положение, находится под угрозой голодной смерти и этим лишен свободы.
И такое течение сейчас существует
в философской
мысли.
Проблема бытия есть прежде всего проблема о том,
в какой мере бытие есть уже конструкция
мысли, т. е. объективация, произведенная субъектом, т. е. нечто вторичное, а не первичное.
Такова вершина греческой философской
мысли, которая остается
в силе и
в новой и
в новейшей онтологической философии.
Эта объективирующая, экстериоризирующая человека
мысль конструирует бытие, как «общее», как универсальное, и потому личное, «сингулярное», превращает
в частное, частичное.
Но экзистенциальная истина
в том, что реальное, существующе сингулярно, общее же не реально, и это совсем не
в том смысле,
в каком это утверждают номиналисты, которые представляют лишь обратный полюс объективирующей и абстрагирующей
мысли.
Бога нельзя
мыслить ни по аналогии с тем, что происходит
в обществе, ни по аналогии с тем, что происходит
в природе.
В отношении к Богу нельзя
мыслить детерминистически, Он ничего не детерминирует, нельзя
мыслить каузально, Он не является причиной чего-либо.
Эта экстериоризация духа всегда отвлекает от внутреннего духовного опыта
в сферу отвлеченной
мысли.
Один мой друг мне как-то сказал, что Лейбниц был самым страшным пессимистом
в истории
мысли.
Проблема теодицеи не разрешима объективирующей
мыслью в объективированном миропорядке, она разрешима лишь
в экзистенциальном плане, где Бог открывается, как свобода, любовь и жертва, где Он страдает с человеком и борется с человеком против неправды мира, против нестерпимых страданий мира.
Пантеистическая тенденция
в истории религиозной
мысли была двойственна, она, с одной стороны, означает освобождение человека от гнета авторитарной, экстериоризованной трансцендентности, от понимания Бога, как объекта.
В этом отношении
мысль Канта сохраняет своё непреходящее значение, хотя он сам не сделал из этой
мысли нужных выводов.
Человека цивилизации
в разные эпохи преследовала
мысль, что, отойдя от природы, он потерял свою целостность и первоначальную силу, он стал раздробленным.
Сомнение
в оправданности цивилизации очень характерно для русской
мысли.
Между тем как оно всегда имеет тенденцию требовать от
мысли, от творчества, от духовной жизни приспособления к себе (теократия, абсолютная монархия, тайная диктатура денег
в лжедемократии, якобинство, коммунизм, фашизм).
Величие
мысли Льва Толстого и заключается
в желании освободить человеческое общежитие от страха.
Этот тип героизма противоположен тому возношению
мысли, которое существовало
в века нового времени.
Это буржуа пришла
в голову
мысль стать царем земли.
Всегда существует социальное излучение человеческой личности, даже
в наиболее интимных своих
мыслях она несет людям освобождение или порабощение.
В социальной
мысли XIX века приближались к персоналистическому социализму у нас Герцен, на Западе Прудон, но философия их была плохой.
Развитие некоторых
мыслей молодого Маркса могло бы к нему привести, но дальнейшее развитие марксизма пошло
в противоположном направлении.
Только
в конце XIX и начале XX века
мысль, наука и литература пошли на большие разоблачения тайны пола и половой жизни.
Об этом есть очень тонкие
мысли у М. Шелера, хотя, может быть, и не идущие
в самую глубину.
Такой человек, как Бл. Августин, написал трактат о браке, очень напоминающий систему скотоводства, он даже не подозревает о существовании любви и ничего не может об этом сказать, как и все христианские учителя, которые, по моему глубокому убеждению, всегда высказывали безнравственные
мысли в своем морализме, то есть
мысли, глубоко противные истине персонализма, рассматривали личность, как средство родовой жизни.
Но
в своей статье «Смысл любви», может быть, самой замечательной из всего им написанного, он преодолевает границы безличного платонизма и, впервые
в истории христианской
мысли, связывает любовь-эрос не с родом, а с личностью.
Но
в ней
в легкой форме высказана верная
мысль, что страдания
в трагедии освобождают нас от страданий нашей жизни, переводят нас
в иной план существования.
Время экзистенциальное нельзя
мыслить совершенно изолированно от времени космического и времени исторического; есть прорыв одного времени
в другое.
Парадокс времени тут заключается
в том, что конец истории
мыслят во времени,
в то время как конец истории есть конец времени, то есть конец времени исторического.
Мыслится
в отрезке исторического времени (будущем) то, что
мыслить можно лишь
в экзистенциальном времени (конец времени, исторического времени).
Неточные совпадения
Так
мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Порой дождливою намедни // Я, завернув на скотный двор… // Тьфу! прозаические бредни, // Фламандской школы пестрый сор! // Таков ли был я, расцветая? // Скажи, фонтан Бахчисарая! // Такие ль
мысли мне на ум // Навел твой бесконечный шум, // Когда безмолвно пред тобою // Зарему я воображал // Средь пышных, опустелых зал… // Спустя три года, вслед за мною, // Скитаясь
в той же стороне, // Онегин вспомнил обо мне.
Домой приехав, пистолеты // Он осмотрел, потом вложил // Опять их
в ящик и, раздетый, // При свечке, Шиллера открыл; // Но
мысль одна его объемлет; //
В нем сердце грустное не дремлет: // С неизъяснимою красой // Он видит Ольгу пред собой. // Владимир книгу закрывает, // Берет перо; его стихи, // Полны любовной чепухи, // Звучат и льются. Их читает // Он вслух,
в лирическом жару, // Как Дельвиг пьяный на пиру.
И шагом едет
в чистом поле, //
В мечтанья погрузясь, она; // Душа
в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И
мыслит: «Что-то с Ольгой стало? //
В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; // Глаза внимательной девицы // Устремлены на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою
мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, //
В чем молча соглашался он. // На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.