Неточные совпадения
Было даже
время, когда Ницше победил во мне Толстого и Маркса, но это никогда не произошло в окончательной форме.
Человек подвергается насильственной социализации, в то
время как личность человеческая должна
быть в свободном общении, в свободной общности, в коммюнотарности, основанной на свободе и любви.
Социализация, распространённая на глубину существования, на духовную жизнь,
есть торжество das Man, [Das Man — термин, предложенный М. Хайдеггером (в работе «Бытие и
время») и обозначающий, как писал сам философ, «субъекта повседневности, предписывающего ей способ бытия».
Свобода, ставшая привычной жизнью, переходит в незаметное порабощение человека, это свобода объективированная, в то
время как свобода
есть царство субъекта.
И между поколениями, не живущими уже в одном отрезке
времени,
есть связующее нас и их общее, но это общее определяется не тем, что они принадлежат к общественному организму, составляя его части, это
есть экзистенциальная общность, преодолевающая разрыв
времени, которая лишь объективируется в обществе.
Эта духовная память напоминает человеку, поглощенному своим историческим
временем, что в прошлом
были великие творческие движения духа и что они должны наследовать вечность, они напоминают также о том, что в прошлом жили конкретные существа, живые личности, с которыми во
времени экзистенциальном у нас должна существовать связь не меньшая, чем с живыми.
Различение культуры и цивилизации стало популярным со
времени Шпенглера, но оно не
есть его изобретение.
Созерцание
есть передышка, обретение мгновения, в котором человек выходит из порабощенности потоком
времени.
Утонченный индивидуализм нового
времени, которое, впрочем, стало очень старым, индивидуализм, идущий от Петрарки и Ренессанса,
был бегством от мира и общества к самому себе, к собственной душе, в лирику, поэзию, музыку.
Вероятно, среди этих царств духовному взору Христа предстали и все те царства мира, которые
будут именовать себя христианскими, все трансформации царства до конца
времен.
Чистый героизм
есть экстаз мгновения героического акта, выход из
времени.
Человечество представляется как бы далеким и абстрактным, в то
время как оно
есть человечность человека.
Это буржуа
был в своё
время Робинзоном Крузо.
В революции
есть момент эсхатологический, как бы приближение к концу
времен.
В революции происходит процесс объективации, отчуждение человеческой природы в объектный мир, в то
время как настоящая и радикальная революция должна
была бы
быть победой над всякой объективацией и переходом в свободную субъективность.
Но о Робеспьере
было сказано, что если бы он жил в мирное, спокойное
время, то, вероятно,
был бы добродетельным, человеколюбивым, гуманным провинциальным нотариусом.
И уж, наверное, в другое
время был бы прекрасным человеком Дзержинский, не только не кровавым, но исполненным нежности и любви.
Если
время вообще
есть парадокс, то в отношении революции к
времени этот парадокс достигает наибольшей остроты Революция происходит в настоящем, и люди революции находятся во власти стихий настоящего.
Это объясняется тем, что революция
есть острая болезнь
времени, она знает лишь переход и все оценивает по полезности для перехода.
Но значение больших революций в том, что в них
есть момент эсхатологический, который всегда бывает так окутан исторической детерминацией, так ввергнут в историческое
время, что его почти нельзя различить.
Экзистенциальное
время в революциях
есть лишь мгновение, оно уносится потоком исторического
времени.
Созерцание же может
быть выходом из власти
времени в вечность.
Лицемерно утверждать, что человек влечется к половому соединению для деторождения, в то
время как подобная цель может
быть лишь результатом рефлексии и половое соединение имеет значение само по себе.
Развитие
есть результат ущербности, недостижимости полноты, и оно подчинено власти
времени,
есть становление во
времени, а не творчество, побеждающее
время.
Но философская проблема истории
есть прежде всего проблема
времени.
Обоготворение истории
есть обоготворение исторического
времени.
Философия истории
есть в значительной степени философия
времени.
Есть три
времени —
время космическое,
время историческое и
время экзистенциальное.
Время совсем не
есть некая вечная и застывшая форма, в которую вставлено существование мира и человека.
Возможно обращение
времени и даже конец
времени,
времени больше не
будет.
Время есть модус существования и зависит от характера существования.
Время космическое
есть одно из порождений изменений в мире объективированно-природном.
Секунды космического
времени, которое
есть вместе с тем
время математическое,
суть атомы дробимого
времени.
Но оно
есть вместе с тем
время, разорванное на настоящее, прошлое и будущее.
Время, разорванное на прошлое, настоящее и будущее,
есть больное
время, ранящее человеческое существование.
Время неотвратимо влечет к смерти,
есть болезнь к смерти.
Но человек
есть существо, живущее в нескольких измерениях
времени, в нескольких планах существования.
Человек
есть не только космическое, природное существо, подчиненное космическому
времени, движущемуся по круговороту.
Правда, и в историческом
времени есть возвращение и повторяемость, могут
быть установлены сходства.
Время истории
есть также объективированное
время, но в нем
есть прорыв из более глубокого слоя человеческого существования.
Настоящее, в котором
есть полнота и совершенство,
есть не часть
времени, а выход из
времени, не атом
времени, а атом вечности, как говорит Киркегардт.
Кроме
времени космического и
времени исторического, объективированного и подчиненного числу, хотя и по-разному,
есть ещё
время экзистенциальное,
время глубинное.
Время экзистенциальное нельзя мыслить совершенно изолированно от
времени космического и
времени исторического;
есть прорыв одного
времени в другое.
Καιρος, [Букв.: надлежащее
время, место, обстоятельства (греч.).] о котором любит говорить Тиллих,
есть как бы вторжение вечности во
время, прерывность в космическом и историческом
времени, пополнение и исполнение
времени.
Время экзистенциальное лучше всего может
быть символизировано не кругом и не линией, а точкой.
Это как раз и значит, что
время экзистенциальное менее всего может
быть символизировано пространственно.
Бесконечность экзистенциального
времени есть бесконечность качественная, а не количественная.
Мгновение экзистенциального
времени не подчинено числу, оно не
есть дробная часть
времени в ряду
времени объективированного.
Мгновение экзистенциального
времени есть выход в вечность.
Неверно
было бы сказать, что экзистенциальное
время тождественно вечности, но можно сказать, что оно причастно в некоторых мгновениях вечности.
Неточные совпадения
Но там, где Мельпомены бурной // Протяжный раздается вой, // Где машет мантией мишурной // Она пред хладною толпой, // Где Талия тихонько дремлет // И плескам дружеским не внемлет, // Где Терпсихоре лишь одной // Дивится зритель молодой // (Что
было также в прежни леты, // Во
время ваше и мое), // Не обратились на нее // Ни дам ревнивые лорнеты, // Ни трубки модных знатоков // Из лож и кресельных рядов.
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей //
Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то
время жирный
был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты, от кого я пьян бывал!
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может
быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное
время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я
был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.