Неточные совпадения
Чувство ressentiment, зависти доходит до того, что человек не только не может вынести большего богатства, славы, власти, красоты, успеха другого, но не может вынести, что другой человек
чище, лучше, благороднее, жертвеннее, не может вынести отблеска святости.
Ибо чувство само по себе,
чистое чувство, совершенно не способно дать то, без чего нет и не может быть религии: ЕСИ, ощутить Бога, связь с которым и есть религия.
И что же: эта бледность, может быть, была выражением самого искреннего и
чистого чувства и самой глубокой горести, а не злости и не обиды.
В начале она даже позабыла о его существовании в вихре увлекшей ее страсти, а потом как-то инстинктивно не хотела профанировать
чистое чувство этого человека перед практическим до цинизма спутником ее жизни.
Зарудин в Москве, тот самый Зарудин, который, когда-то давно первый зажег в ее сердце
чистое чувство, — этот чудный цветок, заглохший потом так быстро в грязном репейнике жизни. Он может, следовательно, встретиться с нею в обществе, в гостиной… узнать ее… Он уже и узнал ее — она видела это по выражению его пристального взгляда — и тогда… все кончено!
Неточные совпадения
Негодованье, сожаленье, // Ко благу
чистая любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил // Всегда возвышенные
чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Он пророчески вглядывался в даль, и там, как в тумане, появлялся ему образ
чувства, а с ним и женщины, одетой его цветом и сияющей его красками, образ такой простой, но светлый,
чистый.
Левин часто любовался на эту жизнь, часто испытывал
чувство зависти к людям, живущим этою жизнью, но нынче в первый paз, в особенности под впечатлением того, что он видел в отношениях Ивана Парменова к его молодой жене, Левину в первый раз ясно пришла мысль о том, что от него зависит переменить ту столь тягостную, праздную, искусственную и личную жизнь, которою он жил, на эту трудовую,
чистую и общую прелестную жизнь.
Увидав хлопотавших лакеев над перетиркой посуды и расстановкой тарелок и рюмок, увидав их спокойные, оживленные лица, Левин испытал неожиданное
чувство облегчения, точно из смрадной комнаты он вышел на
чистый воздух.
Это не тихое
чувство покорности, resignation, а
чистая злоба, которая пожирает вас, портит кровь, печень, желудок, раздражает желчь.