Неточные совпадения
Первородный
грех связан прежде всего с половым разрывом, с падением андрогина, с падением человека как существа целостного, с утерей
человеческой девственности и образованием дурной мужественности и дурной женственности.
Он не преображает
человеческую природу, не уничтожает
греха, а через страх не только внешний, но и внутренний держит
грех в известных границах.
Этика закона, как этика
греха, узнается потому, что она знает отвлеченное добро, отвлеченную норму добра, но не знает человека,
человеческой личности, неповторимой индивидуальности и ее интимной внутренней жизни.
Грех против Сына
Человеческого, против самого Христа прощается.
Особенно трудно это было вместить церковной иерархии, которая действовала в мире и искажалась
человеческими страстями и
грехами.
Но так как
человеческая природа греховна, то творчество искажается и извращается
грехом, и возможно и злое творчество.
Павел говорят о
человеческих дарах и
человеческом призвании, то потому лишь, что выходят за пределы тайны искупления
греха.
Человеческой личности запрещено убивать, и убийство почитается великим
грехом.
Но эта же
человеческая личность, если она действует как государство, как его орган, не только может убивать, но даже должна убивать, и это не только не считается
грехом, но считается долгом.
Консервативное христианство готово оправдать и охранять самый несправедливый социальный строй на том основании, что существует первородный
грех, что
человеческая природа греховна и потому никакая социальная правда не осуществима.
Если христианство не будет осуществлять социальной правды на том основании, что греховность
человеческой природы делает ее неосуществимой, то сам
грех возьмет на себя осуществление этой социальной правды и будет се искажать и извращать.
Мы это видим в революционных социалистических движениях, которым совсем не свойственно розовое представление о
человеческой природе, и в крайней и предельной форме в коммунизме, который и есть организованный
грех.
А вот идеал самодержавной монархии есть, бесспорно, утопия, предполагающая победу над греховной природой человека и достижение такого единства в вере, которого
грех человеческий не допускает.
То, что переживается нами как рабье принуждение в церкви, то есть лишь наша слабость, наша религиозная незрелость или
человеческий грех иерархии и быта, слишком о себе возомнившего.
— Поймете, барышня, все вам расскажу на чистоту, душу свою облегчу… Пусть и близкие вам люди слушают… В старом грехе буду каяться, ох, в старом… Не зазорно… Может, меня Господь Бог за это уже многим наказал, не глядите, что богат я, порой на сердце, ох, как тяжело… От греха… По слабости
человеческой грехом грех и забываешь… Цепь целая, вериги греховные, жизнь-то наша человеческая…
Нет ничего легче, как показать, что история церкви, и вообще история христианства, есть в значительной степени история
человеческих грехов, измен, падений, бессовестного конформизма.
Неточные совпадения
— Сомнения свойственны слабости
человеческой, но мы должны молиться, чтобы милосердый Господь укрепил нас. Какие особенные
грехи имеете? — прибавил он без малейшего промежутка, как бы стараясь не терять времени.
Вот это та изначальная чистота, правость и здравость
человеческой природы, которая только повреждена первородным
грехом, в искуплении и восстановляется Христом.
Благодаря первородному
греху размножение
человеческого рода теперь совершается не только через рождение, но и через смерть, за которою последует воскресение; без него же смерти бы не было, а первое рождение и было бы окончательным.
В душе
человеческой появляется сознание неабсолютности и внебожественности, а следовательно, относительности и греховности своего бытия, но одновременно зарождается и стремление освободиться от «мира», преодолеть его в Боге; другими словами, вместе с религиозным самосознанием в человеке родится и чувство зла, вины,
греха, отторженности от Бога, а равно и потребность спасения и искупления.
Как связанная не с субстанциальностью, но модальностью
человеческого существа, как плод первородного
греха, нравственность вообще не представляет собой вершины, абсолютной грани, она преодолима, ибо святость, хотя в себя и включает «делание заповедей», но сама находится уже «по ту сторону добра и зла»; также и дети, состояние которых, по слову Спасителя, является живой нормой Царствия Божия [«Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3).], свободны от уз нравственности.