Творчество
человека предполагает три элемента — элемент свободы, благодаря которой только и возможно творчество нового и небывшего, элемент дара и связанного с ним назначения и элемент сотворенного уже мира, в котором и совершается творческий акт и в котором он берет себе материалы.
Неточные совпадения
Познание
предполагает не идеальное, внечеловеческое бытие и совершенную пассивность
человека, впускающего в себя предмет познания, мир сущностей (Wesenheiten), а
человека, не психологического, а духовного
человека и его творческую активность.
Отпадение от Бога
предполагает очень большую высоту
человека, высоту твари, очень большую ее свободу, большую ее силу.
М. Шелер пытается защитить понимание не только
человека, но и Бога как личности тем, что различает личность и «я». «Я»
предполагает что-то вне себя,
предполагает «не я».
Это
предполагает другую антропологию, другое учение о
человеке.
Оно
предполагает не только свободу, изначальную, меоническую, несотворенную свободу
человека, оно
предполагает также дары, данные человеку-творцу Богом-Творцом,
предполагает мир как арену творчества.
Творческая этика
предполагает бесконечность задачи, стоящей перед
человеком, и незавершенность мира.
И когда душа поворачивается к природе и
людям с тираническими инстинктами, когда она хочет лишь властвовать, а не жертвенно помогать и творчески преображать, она подчиняется одному из самых темных инстинктов подсознательного и неизбежно подрывает свои творческие силы, ибо творчество
предполагает жертву и отдачу.
Чистота нравственного акта
предполагает совершенную свободу
человека от внешнего принуждения и насилия.
Раскаяние
предполагает дуализм двух миров,
предполагает, что
человек есть точка встречи пересечения двух порядков бытия.
Ибо всякий дар, дающий
человеку более высокое иерархическое положение, есть служение и возлагает бремя ответственности,
предполагает духовные борения и духовные мучения, которых не знает
человек, лишенный этого дара.
В технике обнаруживается разделяющая и выявляющая сила для человеческого духа, и этически положительное отношение к технике неизбежно
предполагает аскезу в
человеке, аскезу духа по отношению к похоти жизни, которой техника всегда готова служить.
Второе пришествие Христа
предполагает напряженную творческую активность
человека, приготовление
человека и мира к концу, и самый конец этот зависит от творческой активности
человека и определяется положительными результатами мирового процесса.
Рай в конце
предполагает, что
человек уже прошел через обострение и раздвоение сознания, через свободу, через различение и познание добра и зла.
Но это все было давно, еще в ту нежную пору, когда человек во всяком другом
человеке предполагает искреннего друга и влюбляется почти во всякую женщину и всякой готов предложить руку и сердце, что иным даже и удается совершить, часто к великому прискорбию потом на всю остальную жизнь.
Он сказал: „Карл хороший работник, и скоро он будет моим Geselle!“, [подмастерьем (нем.).] но…
человек предполагает, а бог располагает… в 1796 году была назначена Konskription, [рекрутский набор (нем.).] и все, кто мог служить, от восемнадцати до двадцать первого года, должны были собраться в город.
Проктор, однако, обращался ко мне с усиленным радушием, и если он знал что-нибудь от Дэзи, то ему был, верно, приятен ее поступок; он на что-то хотел намекнуть, сказав: «
Человек предполагает, а Дэзи располагает!» Так как в это время люди ели, а девушка убирала и подавала, то один матрос заметил:
Неточные совпадения
— Очень обходительный и приятный
человек, — продолжал Чичиков, — и какой искусник! я даже никак не мог
предполагать этого. Как хорошо вышивает разные домашние узоры! Он мне показывал своей работы кошелек: редкая дама может так искусно вышить.
Да ведь
предположите только, что и я
человек есмь et nihil humanum [и ничто человеческое (лат.).]… одним словом, что и я способен прельститься и полюбить (что уж, конечно, не по нашему велению творится), тогда все самым естественным образом объясняется.
Кое-где
люди сбегались в кучи, соглашались вместе на что-нибудь, клялись не расставаться, — но тотчас же начинали что-нибудь совершенно другое, чем сейчас же сами
предполагали, начинали обвинять друг друга, дрались и резались.
«Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы
предположили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретенной, вследствие долгого пребывания в сем доме, привычке. Известясь через крепостного моего
человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира…»
Остается
предположить одно, что ей нравилось, без всяких практических видов, это непрерывное, исполненное ума и страсти поклонение такого
человека, как Штольц. Конечно, нравилось: это поклонение восстановляло ее оскорбленное самолюбие и мало-помалу опять ставило ее на тот пьедестал, с которого она упала; мало-помалу возрождалась ее гордость.