Неточные совпадения
История философии будет философским, а не
только научным познанием в том
лишь случае, если мир философских идей будет для познающего его собственным внутренним миром, если он будет его познавать из человека и в человеке.
Не
только зло, но и творчество объяснимо
лишь из изначальной меонической свободы.
Смирение не
только не есть отрицание личности, но оно и есть обретение своей личности, ибо личность может быть найдена
лишь в Боге, а не в затверделой и закоренелой самости.
Творчество
только и возможно из бездонной свободы, ибо
лишь из бездонной свободы возможно создание нового, небывшего.
Основная проблема о творчестве не
только не была раскрыта и решена христианством, но не была даже поставлена в религиозной глубине, она ставилась
лишь как оправдание культуры, т. е. во вторичном плане, а не как проблема отношения между Богом и человеком.
И нравственно отвратителен тот современный актуализм, который отрицает это созерцание и знает
только борьбу, не признает ни одного мгновения самоценным, видит в нем
лишь средство для последующего мгновения.
Массы могут жить
лишь символикой — религиозной, национальной или революционной, и
только такая символика вдохновляет их и поднимает над серой обыденностью.
Всякое социальное принуждение и насилие лишает характер соединения людей таинственного и мистического смысла, данного
лишь в любви, но любовь социально неуловима и неопределима, она неуловима и неопределима не
только для государства, но и для церкви как социальной организации.
И она вызывает в нас невыразимый ужас не
только потому, что она есть зло, но и потому, что в ней есть глубина и величие, потрясающие наш обыденный мир, превышающие силы, накопленные в нашей жизни этого мира и соответствующие
лишь условиям жизни этого мира.
— Это, конечно, главная линия раскола, — продолжал Радеев еще более певуче и мягко. — Но намечается и еще одна, тоже полезная: заметны юноши, которые учатся рассуждать не
только лишь о печалях народа, а и о судьбах российского государства, о Великом сибирском пути к Тихому океану и о прочем, столь же интересном.
Она была так огорчена, что сразу не могла говорить и
только лишь после того, как по встревоженному лицу Лонгрена увидела, что он ожидает чего-то значительно худшего действительности, начала рассказывать, водя пальцем по стеклу окна, у которого стояла, рассеянно наблюдая море.
Неточные совпадения
Сначала все к нему езжали; // Но так как с заднего крыльца // Обыкновенно подавали // Ему донского жеребца, //
Лишь только вдоль большой дороги // Заслышат их домашни дроги, — // Поступком оскорбясь таким, // Все дружбу прекратили с ним. // «Сосед наш неуч; сумасбродит; // Он фармазон; он пьет одно // Стаканом красное вино; // Он дамам к ручке не подходит; // Всё да да нет; не скажет да-с // Иль нет-с». Таков был общий глас.
Бывало, пушка зоревая //
Лишь только грянет с корабля, // С крутого берега сбегая, // Уж к морю отправляюсь я. // Потом за трубкой раскаленной, // Волной соленой оживленный, // Как мусульман в своем раю, // С восточной гущей кофе пью. // Иду гулять. Уж благосклонный // Открыт Casino; чашек звон // Там раздается; на балкон // Маркёр выходит полусонный // С метлой в руках, и у крыльца // Уже сошлися два купца.
Предполагалось еще и скупить их в Херсонской губернии, потому что они там продавались за бесценок и даже отдавались даром,
лишь бы
только на них селились.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но
лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того
только, чтобы сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы о нем говорить.
Некстати было бы мне говорить о них с такою злостью, — мне, который, кроме их, на свете ничего не любит, — мне, который всегда готов был им жертвовать спокойствием, честолюбием, жизнию… Но ведь я не в припадке досады и оскорбленного самолюбия стараюсь сдернуть с них то волшебное покрывало, сквозь которое
лишь привычный взор проникает. Нет, все, что я говорю о них, есть
только следствие