Духовная любовь, не знающая души и не соединенная
с душой, отвлеченная, бескровная, безличная любовь не есть любовь, и она может быть жестокой, фанатичной, бесчеловечной.
Неточные совпадения
Тоска по Богу в человеческой
душе и есть тоска от невозможности остаться навеки
с различением добра и зла, со смертельной горечью оценки.
В современном человеке, которого наблюдает и изучает психология, есть не только современное сознание и современный строй
души, в нем есть также древний архаический человек, есть дитя
с инфантильными инстинктами, есть неврастеник и сумасшедший.
И это столкновение современной
души и современного сознания
с архаическими, инфантильными и патологическими элементами создает необычайную сложность человеческой
души,
с трудом поддающуюся исследованию старыми психологическими методами.
Сознание возникает от встречи и взаимодействия
душ, оно порождено потребностью различения и вместе
с тем единения и взаимного понимания, т. е. генезис сознания социален в метафизическом смысле слова.
В подсознательном человеческой
души есть травмы и поранения
с раннего детства, и сознание не столько излечивает раны, сколько прикрывает их.
Психоанализ обращается
с душевной жизнью человека так, как будто бы самой
души и не существует.
Тогда иссушенная
душа остается
с осуждением грешников, без жалости и без любви.
И высшая сила творчества связана
с девственностью
души.
И когда
душа поворачивается к природе и людям
с тираническими инстинктами, когда она хочет лишь властвовать, а не жертвенно помогать и творчески преображать, она подчиняется одному из самых темных инстинктов подсознательного и неизбежно подрывает свои творческие силы, ибо творчество предполагает жертву и отдачу.
Социальная обыденность, имеющая дело
с массовыми и средними величинами, пресекает всякий взлет человеческой
души вверх и приспособляет к своим целям все — и любовь, и мистику, и творчество.
Церковная ортодоксия, боровшаяся
с односторонностью ересей и стремившаяся выразить полноту истины, подвергалась фанатическому перерождению в
душах людей, для которых полнота и гармония истины откровения становилась источником фанатической одержимости этой идеей полноты.
С ним связано и древнее учение о перевоплощении
души — одна из немногих попыток понять судьбу
души в ее прошлом и будущем, в ее генезисе и в ее эсхатологии.
Учение же о Воскресении связывает судьбу
души, судьбу человека
с космосом,
с мировым целым.
Душа ведет внутренний диалог
с самой собой об аде, и в этом диалоге ни одна из сторон не побеждает окончательно.
Идея о посмертном существовании
душ связана была
с хтоническими, подземными богами.
Мы сталкиваемся
с основной антиномией, которую переживает
душа, когда ее мучит вопрос об аде: свобода человека, свобода твари не допускает принудительного, детерминированного спасения и свобода же восстает против идеи ада как рока.
В аду
душа от всех и от всего отделена и уединена и вместе
с тем всем и всему порабощена.
С этим связано само существо христианства. «Сын Человеческий пришел не губить
души человеческие, а спасать».
С душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, // Напев Торкватовых октав!
— Я придумал вот что. Теперь, покуда новые ревижские сказки не поданы, у помещиков больших имений наберется немало, наряду
с душами живыми, отбывших и умерших… Так, если, например, ваше превосходительство передадите мне их в таком виде, как бы они были живые, с совершением купчей крепости, я бы тогда эту крепость представил старику, и он, как ни вертись, а наследство бы мне отдал.
Что ему делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский вопрос был для него глубже гамлетовского. Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат не только с плеч, но и
с души, с ума; вместе с пылью и паутиной со стен смести паутину с глаз и прозреть!
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво,
с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин
с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине
с своей
душой // Был недоволен сам собой.
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею
душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами
с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Его нежданным появленьем, // Мгновенной нежностью очей // И странным
с Ольгой поведеньем // До глубины
души своей // Она проникнута; не может // Никак понять его; тревожит // Ее ревнивая тоска, // Как будто хладная рука // Ей сердце жмет, как будто бездна // Под ней чернеет и шумит… // «Погибну, — Таня говорит, — // Но гибель от него любезна. // Я не ропщу: зачем роптать? // Не может он мне счастья дать».
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье // В моей
душе, в моей крови! //
С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем // В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На
душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да
с ним еще два-три романа, // В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно //
С его безнравственной
душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, //
С его озлобленным умом, // Кипящим в действии пустом.