Но гениальной может быть любовь мужчины к женщине, матери к ребенку, гениальной может быть забота о ближних, гениальной может быть внутренняя интуиция людей, не выражающаяся
ни в каких продуктах, гениальным может быть мучение над вопросом о смысле жизни и искание правды жизни.
Учение о Воскресении исходит из трагического факта смерти и означает победу над ним, чего нет
ни в каких учениях о бессмертии, ни в орфизме, ни у Платона, ни в теософии.
Неточные совпадения
«Трагическое» не есть
ни «добро»,
ни «зло»
в том смысле,
как их обычно утверждает этика.
Статическое понимание Бога
как чистого акта, не имеющего
в себе потенций, самодовольного,
ни в чем не нуждающегося, есть философское, аристотелевское, а не библейское понимание Бога.
Личность,
как Абсолютное, заключенное
в себе и
ни в чем не нуждающееся, не может существовать.
Но
как ни преувеличивает он значение Эдипова комплекса, он все же прикасается
в этой точке к какой-то древней истине.
Как ни интересно все, что говорит Ницше о генеалогии морали вообще, о генеалогии христианской морали
в частности, истина заключается
в прямо противоположном.
Евангельская заповедь не любить «мира»,
ни того, что «
в мире», понималась
как призыв не любить Божье творение, космос, человечество, но
в действительности «мир» обозначал лишь греховные страсти.
Освобождение
в том, чтобы принципиально, духовно и нравственно отрицать абсолютное, неограниченное право собственности за
каким бы то
ни было субъектом, личностью, обществом или государством.
В истории человечества
ни у кого нельзя найти такой боли о смерти,
как у Федорова, и такой пламенной жажды вернуть жизнь всем умершим.
Но ад есть не действие Бога на душу,
в данном случае судебное и карательное, а именно отсутствие действия Бога на душу, неспособность души раскрываться
какому бы то
ни было Божьему действию, совершенное отпадение от Бога.
Но тем не менее ему опять-таки было ясно, что Соня с своим характером и с тем все-таки развитием, которое она получила,
ни в каком случае не могла так оставаться.
В чести был он от всех козаков; два раза уже был избираем кошевым и на войнах тоже был сильно добрый козак, но уже давно состарился и не бывал
ни в каких походах; не любил тоже и советов давать никому, а любил старый вояка лежать на боку у козацких кругов, слушая рассказы про всякие бывалые случаи и козацкие походы.
Было самое спешное рабочее время, когда во всем народе проявляется такое необыкновенное напряжение самопожертвования в труде, какое не проявляется
ни в каких других условиях жизни и которое высоко ценимо бы было, если бы люди, проявляющие эти качества, сами ценили бы их, если б оно не повторялось каждый год и если бы последствия этого напряжения не были так просты.
Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье: // Второму, третьему письму // Ответа нет.
В одно собранье // Он едет; лишь вошел… ему // Она навстречу.
Как сурова! // Его не видят, с ним
ни слова; // У!
как теперь окружена // Крещенским холодом она! //
Как удержать негодованье // Уста упрямые хотят! // Вперил Онегин зоркий взгляд: // Где, где смятенье, состраданье? // Где пятна слез?.. Их нет, их нет! // На сем лице лишь гнева след…
Так мысль ее далече бродит: // Забыт и свет и шумный бал, // А глаз меж тем с нее не сводит // Какой-то важный генерал. // Друг другу тетушки мигнули, // И локтем Таню враз толкнули, // И каждая шепнула ей: // «Взгляни налево поскорей». — // «Налево? где? что там такое?» — // «Ну, что бы
ни было, гляди… //
В той кучке, видишь? впереди, // Там, где еще
в мундирах двое… // Вот отошел… вот боком стал… — // «Кто? толстый этот генерал?»
Мне памятно другое время! //
В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую
в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло
в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они не стоят
ни страстей, //
Ни песен, ими вдохновенных: // Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы…
как ножки их.
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. // Поверьте (совесть
в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько
ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы,
какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
Какие б чувства
ни таились // Тогда во мне — теперь их нет: // Они прошли иль изменились… // Мир вам, тревоги прошлых лет! //
В ту пору мне казались нужны // Пустыни, волн края жемчужны, // И моря шум, и груды скал, // И гордой девы идеал, // И безыменные страданья… // Другие дни, другие сны; // Смирились вы, моей весны // Высокопарные мечтанья, // И
в поэтический бокал // Воды я много подмешал.