Неточные совпадения
Этика с обеих сторон, в
начале и в конце, упирается в сферу, лежащую «по ту сторону добра и зла», в
жизнь райскую и в
жизнь Царства Божьего, в досознательное и сверхсознательное состояние.
Значение человека в
жизни и его власть над
жизнью определяется присутствием в человеке безличного, нечеловеческого
начала, иерархического принципа.
«Добрые дела»
начинают понимать не как проявление любви к Богу и к ближнему, к живому существу, не как обнаружение благостной силы, дающей
жизнь другим существам, а как способ самоспасения и самооправдания, как путь осуществления отвлеченной идеи добра, за которое человек получает награду в будущей
жизни.
Только личность есть подлинно творческое и пророческое
начало в нравственной
жизни, она выковывает новые ценности.
Похоть
жизни и есть
начало прямо противоположное творчеству.
Вот как можно формулировать парадоксальный принцип этики: в своем стремлении к совершенству никогда не стремись к тому, чтобы нравственное
начало само по себе сделалось преобладающим в
жизни и вытесняющим все остальное, стремись к совершенной полноте
жизни.
Подозрительность и мнительность, видящая повсюду зло, ересь и гибель, есть
начало психического расстройства, нарушение гармонии духовной
жизни.
Духовное
начало по существу своему должно быть
началом просветляющим, синтезирующим и определяющим целостность душевной
жизни.
Душевная
жизнь без духовного
начала распадается на бессвязные и лишенные смысла переживания.
Есть два истинных этических
начала: или любовь и благодатное преображение
жизни, или свобода и охраняющее свободу право.
Хозяйственная
жизнь не может быть совершенно автономной, она подчинена нравственным
началам.
Так называемая рационализация промышленности, выбрасывающая на улицу и обрекающая на голод огромное количество рабочих, свидетельствует о том, что социальный вопрос делается прежде всего вопросом распределения и что хозяйственная
жизнь должна быть подчинена нравственным
началам.
Примат должен принадлежать духовному
началу, потом следует экономика как реальный базис
жизни и потом лишь политика, вечно служебная в отношении к экономике.
Материнство есть космическое
начало заботы и охраны
жизни от грозящих ей опасностей, выращивание
жизни детей не только в собственном смысле, но и вечных детей, беспомощных, какими являются большинство людей.
Лишь в эпоху эллинистическую, ко времени явления Христа в религиозном сознании иудаизма духовный элемент
начинает освобождаться от власти элемента натуралистического, что означает высвобождение личности, выход ее из растворенности в родовой, народной
жизни.
Печаль греков, в такой форме не свойственная древнееврейскому, библейскому чувству
жизни, связана с тем, что грекам дано было раскрывать человеческое
начало, но не дано было соединять его с
началом божественным.
Если бы
жизнь человека целиком была взята в дух и претворена в духовную
жизнь, если бы духовное
начало окончательно овладело природной стихией, душевной и телесной, то смерти как натурального факта совсем не наступило бы, то совершился бы переход в вечность без того события, которое мы извне воспринимаем как смерть.
В этом онтологическое различие рая в
начале и рая в конце мировой
жизни.
Если рай в
начале мировой
жизни не приемлем, потому что в нем не испытана еще свобода, то рай в конце мировой
жизни не приемлем, потому что в нем свобода уже испытана и породила зло.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! // Как в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К
началу жизни молодой.
О друзья мои, сыны моего сердца! родив вас, многие имел я должности в отношении к вам, но вы мне ничем не должны; я ищу вашей дружбы и любови; если вы мне ее дадите, блажен отыду к
началу жизни и не возмущуся при кончине, оставляя вас навеки, ибо поживу на памяти вашей.
Неточные совпадения
Он думал о благополучии дружеской
жизни, о том, как бы хорошо было жить с другом на берегу какой-нибудь реки, потом чрез эту реку
начал строиться у него мост, потом огромнейший дом с таким высоким бельведером, [Бельведер — буквально: прекрасный вид; здесь: башня на здании.] что можно оттуда видеть даже Москву и там пить вечером чай на открытом воздухе и рассуждать о каких-нибудь приятных предметах.
Благоговейно, благодарно признавал он тогда необъятное милосердье провиденья, служил благодарственный молебен и — вновь
начинал беспутную
жизнь свою.
Жизнь при
начале взглянула на него как-то кисло-неприютно, сквозь какое-то мутное, занесенное снегом окошко: ни друга, ни товарища в детстве!
— Иной раз, право, мне кажется, что будто русский человек — какой-то пропащий человек. Нет силы воли, нет отваги на постоянство. Хочешь все сделать — и ничего не можешь. Все думаешь — с завтрашнего дни
начнешь новую
жизнь, с завтрашнего дни примешься за все как следует, с завтрашнего дни сядешь на диету, — ничуть не бывало: к вечеру того же дни так объешься, что только хлопаешь глазами и язык не ворочается, как сова, сидишь, глядя на всех, — право и эдак все.
— Вон сколько земли оставил впусте! — говорил,
начиная сердиться, Костанжогло. — Хоть бы повестил вперед, так набрели бы охотники. Ну, уж если нечем пахать, так копай под огород. Огородом бы взял. Мужика заставил пробыть четыре года без труда. Безделица! Да ведь этим одним ты уже его развратил и навеки погубил. Уж он успел привыкнуть к лохмотью и бродяжничеству! Это стало уже
жизнью его. — И, сказавши это, плюнул Костанжогло, и желчное расположение осенило сумрачным облаком его чело…