Неточные совпадения
История философии будет философским, а не только научным познанием в том лишь случае, если мир философских идей будет для познающего его собственным внутренним миром, если он будет его познавать из
человека и в
человеке.
Террор социальности, власть общества царят над
человеком почти во всю его
историю и восходят к первобытному коллективизму.
Можно даже установить следующий парадокс, играющий немалую роль в
истории религиозных идей: свобода воли, вечно стоящая перед устрашающей необходимостью делать избрание навязанного ей со стороны и сверху, порабощала и угнетала
человека; настоящее освобождение
человека происходило от благодати, а не от свободы воли;
человек свободен, когда ему не нужно выбирать.
Государство не может существовать без главы государства, без министров, чиновников, полицейских, генералов, солдат, но движутся государства и осуществляются великие миссии в
истории великими
людьми, героями, талантами, предводителями, реформаторами,
людьми необычайной энергии.
Эти магические элементы власти остались в силе на протяжении всей
истории, и от них не свободен
человек и доныне, несмотря на христианство, на идею нравственной ответственности и пр.
Христианство поставило
человека выше идеи добра и этим совершило величайшую революцию в
истории человечества, которую христианское человечество не в силах было вполне принять.
Библейское проклятие преследует
человека на протяжении всей
истории его хозяйствования, добытия хлеба насущного.
Какой идеальный образ
человека создала новая
история, который можно было бы сравнить с образом мудреца, святого и рыцаря?
Все же остальные образы
человека, раскрывавшиеся в
истории, были по преимуществу мужскими образами.
Таков и смысл всех больших революций, которые означают Апокалипсис внутри
истории, таков смысл катастрофических событий внутри жизни отдельных
людей.
В древнем мире на заре
истории эта грань была еще менее заметной, и
человек смешивал «сновидения» с «действительностью».
И в так называемый индивидуальный, либеральный, буржуазный период
истории люди мыслили безлично, судили по своей принадлежности к буржуазному классу, какой-либо форме индустрии, по обывательскому мнению.
Они слушали ее молча, подавленные глубоким смыслом простой
истории человека, которого считали скотом и который сам долго и безропотно чувствовал себя тем, за кого его считали.
Неточные совпадения
Так хорошо и верно видел он многие вещи, так метко и ловко очерчивал в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал
историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко умел передавать малейшие их привычки, что они оба были совершенно обворожены его речами и готовы были признать его за умнейшего
человека.
— Улинька! Павел Иванович сейчас сказал преинтересную новость. Сосед наш Тентетников совсем не такой глупый
человек, как мы полагали. Он занимается довольно важным делом:
историей генералов двенадцатого года.
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая
история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч
человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Посмотрите, вот нас двое умных
людей; мы знаем заранее, что обо всем можно спорить до бесконечности, и потому не спорим; мы знаем почти все сокровенные мысли друг друга; одно слово — для нас целая
история; видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку.
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых
людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную
историю — свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»