Неточные совпадения
Фанатик ортодоксии, обличитель ересей, истребитель еретиков сам лишен уже жизненной полноты и гармонии истины, он одержим одним аффектом, он видит всюду лишь ереси и еретиков и больше ничего не видит, он делается
злым, он забывает о свободе духа, он невнимателен к людям и к сложности их жизненной
судьбы.
Ад представлялся человеческому сознанию в двух формах — или в форме печальной
судьбы и гибели человечества вообще, потому что спасения нет, спасение не открылось и никто не попадет в Царство Божье, которое есть царство богов, или в форме торжества карательной справедливости над
злыми, после того как открылось спасение добрых.
Ад есть результат совершенного отделения
судьбы добрых, наследующих блаженство, от
судьбы злых, наследующих вечную муку.
Величайшее извращение этики, этики, признанной очень возвышенной, было это отделение
судьбы «добрых» от
судьбы «
злых» и этот окончательный суд «добрых» над «
злыми».
Радикальное нравственное изменение может быть лишь изменением отношений к самим «
злым», к обреченным, в желании спасения и для них, т. е. в принятии на себя и
судьбы «
злых», разделении их
судьбы.
«Добрые» должны и на себя принять
судьбу «
злых», разделить эту
судьбу и тем способствовать их освобождению.
И много и долго размышляла Настя про
злую судьбу свою, про свою долю несчастную. Стоит в молельной, перебирает рукой шитую бисером и золотом лестовку, а сама все про беду свою думает, все враг Алешка на ум лезет. Гонит Настя прочь докучные мысли про лиходея, не хочет вспоминать про губителя, а он тут как тут…
Теперь же, честью клянусь, что эти три сторублевые были мои, но, к моей
злой судьбе, тогда я хоть и был уверен в том, что они мои, но все же у меня оставалась одна десятая доля и сомнения, а для честного человека это — все; а я — честный человек.
Живу я в Петербурге тихо и смирно, и учусь. Новой беды над собой, разумеется, ниоткуда не жду, да и думаю, что и взяться ей неоткуда. Верно, думаю,
злая судьба моя уже удовлетворилась.
Неточные совпадения
Меж ими всё рождало споры // И к размышлению влекло: // Племен минувших договоры, // Плоды наук, добро и
зло, // И предрассудки вековые, // И гроба тайны роковые, //
Судьба и жизнь в свою чреду, — // Всё подвергалось их суду. // Поэт в жару своих суждений // Читал, забывшись, между тем // Отрывки северных поэм, // И снисходительный Евгений, // Хоть их не много понимал, // Прилежно юноше внимал.
Мне кажется, когда бы мне // Дала
судьба обильные столь воды, // Я, украшеньем став природы, // Не сделал курице бы
зла:
— В нашей воле отойти ото
зла и творить благо. Среди хаотических мыслей Льва Толстого есть одна христиански правильная: отрекись от себя и от темных дел мира сего! Возьми в руки плуг и, не озираясь, иди, работай на борозде, отведенной тебе
судьбою. Наш хлебопашец, кормилец наш, покорно следует…
— Философствовал, писал сочинение «История и
судьба», — очень сумбурно и мрачно писал. Прошлым летом жил у него эдакий… куроед, Томилин, питался только цыплятами и овощами. Такое толстое,
злое, самовлюбленное животное. Пробовал изнасиловать девчонку, дочь кухарки, — умная девочка, между прочим, и, кажется, дочь этого, Турчанинова. Старик прогнал Томилина со скандалом. Томилин — тоже философствовал.
Где я, о, где я, друзья мои? Куда бросила меня
судьба от наших берез и елей, от снегов и льдов, от
злой зимы и бесхарактерного лета? Я под экватором, под отвесными лучами солнца, на меже Индии и Китая, в царстве вечного, беспощадно-знойного лета. Глаз, привыкший к необозримым полям ржи, видит плантации сахара и риса; вечнозеленая сосна сменилась неизменно зеленым бананом, кокосом; клюква и морошка уступили место ананасам и мангу.