Неточные совпадения
Свобода воли означает избрание предстоящих человеку добра и зла и возможность выполнения навязанного человеку
закона или нормы.
Трагичность и парадоксальность этики связаны с тем, что основной ее вопрос совсем не вопрос о нравственной норме и нравственном
законе, о добре, а вопрос об отношениях между
свободой Бога и
свободой человека.
Учение о
свободе воли создано специально для
закона, оно носит нормативный характер.
Но настоящая
свобода не есть
свобода в исполнении
закона, а есть
свобода творчества нового, творчества ценностей.
Учение о
свободе воли и о телеологии целиком относится к этике
закона, к нормативной этике.
Свобода нужна лишь для исполнения нравственного
закона.
Социальная этика строит оптимистическое учение о силе нравственного
закона, оптимистическое учение о
свободе воли, оптимистическое учение о наказании и каре злых, которой будто бы подтверждается царящая в мире справедливость.
Свобода же, сопротивляющаяся беспредельной власти
закона во всех сферах жизни, есть, наоборот, выражение
закона малого числа, она прежде всего интересна для духовной аристократии, составляющей меньшинство.
Свобода малого числа обыкновенно даже связана с принудительным сдерживанием
законом большого числа.
Только этика благодати возвышается над противоположением «аристократической»
свободы и «демократического»
закона.
Евангелие преодолевает и отменяет этику
закона и заменяет ее иной, высшей и благодатной, этикой любви и
свободы.
И нужно сказать, что не всегда
свобода человека,
свобода человеческого лица защищена в порядке благодати, она часто защищается в порядке
закона.
Злом же является законническое искажение самой благодати и любви, оно-то и ведет к насилию и отрицанию
свободы, к совершенному отвержению
закона.
Этика искупления не может становиться на место этики
закона, она тогда становится насильнической и отрицает
свободу.
Иногда враждебна
свободе и личности этика
закона, иногда же враждебна этика благодати.
Никакой
закон не может его сделать существом, предпочитающим счастье
свободе, удовлетворение и успокоение творчеству.
Всякое искусство подчинено
закону, и в нем действует благодать и
свобода, как в первичном творческом акте.
Но творчество, которое есть огненное движение из бездонной
свободы, должно не только восходить, но и нисходить, и сообщать людям и миру то, что возникло в творческом прозрении, замысле, образе, подчиняться
законам реализации продуктов, мастерства, искусства.
И потому для этики творчества
свобода человека совсем другое значит, чем для этики
закона.
Для этики
закона есть так наз.
свобода воли, которая лишена творческого характера и означает лишь или принятие
закона добра, или отвержение его и ответственность в результате этого принятия или отвержения.
Для этики творчества
свобода означает не принятие
закона добра, а индивидуальное творчество добра и ценности.
Этой
свободы этика
закона не знает.
Когда человек сознал себя свободным и творческим духом, он тем самым поставил разрешение трагических конфликтов жизни в зависимость от своей
свободы и своего творчества, а не от отвлеченного принятия однообразного, общеобязательного
закона.
И вот этот фантастический мир, живущий по своему
закону и не желающий знать
закона Божьего, есть создание человеческой похоти, эгоцентрических страстей, в которых человек теряет свою
свободу и образ Божий.
Тогда принудительный
закон труда превращается в духовную
свободу.
Вот почему брак и семья, основанные не на любви и не на
свободе, должны быть признаны институтами социально-правового и экономического характера, определяемыми
законами социальной обыденности, и принципиально отличаемы от таинства брака, решительно должны быть признаны не священными и не мистическими по своему смыслу.
Неточные совпадения
Я был рожден для жизни мирной, // Для деревенской тишины: // В глуши звучнее голос лирный, // Живее творческие сны. // Досугам посвятясь невинным, // Брожу над озером пустынным, // И far niente мой
закон. // Я каждым утром пробужден // Для сладкой неги и
свободы: // Читаю мало, долго сплю, // Летучей славы не ловлю. // Не так ли я в былые годы // Провел в бездействии, в тени // Мои счастливейшие дни?
В
законе никого бранить не велено, и всякому
свобода есть жаловаться.
Но что ж претит моей
свободе? // Желаньям зрю везде предел; // Возникла обща власть в народе, // Соборный всех властей удел. // Ей общество во всем послушно, // Повсюду с ней единодушно. // Для пользы общей нет препон. // Во власти всех своей зрю долю, // Свою творю, творя всех волю, — // Вот что есть в обществе
закон.
Папы, уразумев опасность их власти, от
свободы печатания родиться могущей, не укоснили законоположить о ценсуре, и сие положение прияло силу общего
закона на бывшем вскоре потом соборе в Риме.
На вече весь течет народ; // Престол чугунный разрушает, // Самсон как древле сотрясает // Исполненный коварств чертог; //
Законом строит твердь природы, // Велик, велик ты, дух
свободы, // Зиждителен, как сам есть бог!