Неточные совпадения
Теория познания, идущая от Канта, подменяет проблему человека и его силы познавать бытие проблемой трансцендентального
сознания, гносеологического субъекта или мирового духа,
божественного разума.
Но
сознание заслоняет от человека и сверхсознательное,
божественное бытие, оно мешает интуитивному созерцанию Бога.
Генезис духа, генезис
сознания, различение и оценка вызывает страх, ужас, страх безотчетный и беспричинный, страх перед тайной
божественной жизни, от которой человек отпал.
Нравственное
сознание, формулирующее законы и нормы, сталкивается не только с инстинктом, с подсознательным, с древней природой, но и с благодатью, с сверхсознанием, с
божественным.
И это освобождение противоположно духовной свободе, которая порождает трагизм жизни и острое
сознание бездны, отделяющей наш обыденный мир от мира
божественного.
В религиозном мифологическом
сознании Греции раскрылось бессмертие
божественного наряду со смертностью человеческого.
Как раньше уже было установлено, мы исходим из того положения, что познание совершается в церковном, соборном, вселенском,
божественном сознании и разуме.
Неточные совпадения
«Гнозис», «духовное знание», вновь выставляется средством сделаться «богами», в
сознании софийности своей и богонасыщенности всей софийной твари, причем ради познания твари, под предлогом углубления в
божественную стихию мира, получается забвение о Боге.
Человеческий разум,
сознание своей сущности есть разум вообще,
божественное в человеке, а дух, насколько он есть дух Бога, не есть дух над звездами, за пределами мира, но Бог присутствует вездесущно и как дух во всех духах.
Как будто от луча света, упавшего с высоты и свыше озарившего собою мир, загорается в душе
сознание мира
божественного, а вместе и установляется грань между. горним и дольним, их разделяющая, но вместе и соединяющая.
В мифе констатируется встреча мира имманентного — человеческого
сознания (как бы мы его ни расширяли и ни углубляли), и мира трансцендентного,
божественного, причем трансцендентное, сохраняя свою собственную природу, в то же время становится имманентным, а имманентное раскрывается, чувствуя в себе внедрение трансцендентного.
Чем более человек заставляет в разумном мышлении действовать за себя самое дело, отказывается от своей обособленности, относится к себе как к всеобщему
сознанию, его разум не ищет своего в смысле особного, и тем менее может он впасть в это противоречие, ибо он, разум, и есть самое дело, дух,
божественный дух» (17) [Ср. там же.