Цитаты со словом «обыденный»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Социальный и обыденный характер закона.
Законническая, социально обыденная этика дает преобладание отношению к иерархическому чину, к носителю власти, к иерарху церкви, к монарху, к главе семьи, к начальнику над отношением к человеку, к человеческому качеству, к творцу, к доброму человеку, к таланту, к ученому и поэту.
Евангелие производит полный переворот в нравственных оценках, все размеры которого мы не ощущаем, потому что слишком привыкли к нему и слишком приспособили его к обыденным нуждам.
Закон, судящий грешников и злых, оказывается пригодным лишь для обыкновенных, обыденных случаев, пока сердца людей холодные и застывшие.
Потом, нисходя к обыденной жизни, он снова испытывает страх.
Человек наряду с законническим, нормативным моральным миром, который закончен и к которому ничего нельзя прибавить, создает себе, воображает мир высший, свободный, прекрасный, лежащий по ту сторону обыденного добра и зла.
И потому мы поставлены перед обыденным детерминированным миром, в котором происходят процессы во времени и будущее представляется фатальным.
Принципиальная ложь и лицемерие обыденной социальной морали, распространенные и на самую интимную жизнь людей, забывают и о душе людей, и о Божьем духе.
Невозможно просто отрицать обыденной социальности, отвергнуть и разрушить ее.
Наоборот, опасности и страдания обыденной жизни могут привести к прекращению тоски и мистического ужаса.
Но тоска и ужас совсем не порождаются обыденной жизнью с ее опасностями и лишениями.
Тоска и мистический ужас неизвестно отчего происходят, причина тоски лежит в ином мире, не в нашем обыденном мире.
И подлинный ужас можно испытывать только перед тайной бытия или перед темным хаосом, а не перед опасностями обыденной жизни.
Можно испытать заботу и страх перед болезнью близкого человека и опасностью смерти, но, когда наступает минута смерти, заботы уже нет и нет обыденного страха, а есть мистический ужас перед тайной смерти, есть тоска по миру, в котором смерти нет.
Внесение в нашу религиозную веру и в наше отношение к Богу религиозного страха есть внесение категории обыденной природной жизни мира в высшую сферу, в которой она неприменима.
Бояться можно властей этого обыденного мира, царей, народных комиссаров или жандармов, но не Бога.
Тоска не есть, конечно, высшее духовное достижение человека, она подлежит преодолению, она является в пути, она обнаруживает священное недовольство человека обыденным миром и устремление к миру высшему.
То же, что я называю «ужасом», — бескорыстно, не утилитарно, не эвдемонистично, не означает озабоченности и страха перед будущими страданиями, а чистое переживание бездны, отделяющей наш греховный обыденный мир и нашу низшую природу от высшего, горнего, божественного мира, от бесконечной тайны бытия.
В страхе же человек совсем не переживает аффекта стояния перед бездной, перед тайной, перед бесконечностью, наоборот, он погружен в низший, обыденный, посюсторонний мир.
Страх эсхатологический, связанный с конечной судьбой человека и мира, есть корыстная и обыденная подмена священного ужаса, бескорыстного и трансцендентного.
И это освобождение противоположно духовной свободе, которая порождает трагизм жизни и острое сознание бездны, отделяющей наш обыденный мир от мира божественного.
Смысл этот не только в том, что в нашем обыденном мире в форму семьи вкладывается любовь.
В семье все уплотняется и отяжелевает, и сам трагизм приобретает обыденный характер.
И она вызывает в нас невыразимый ужас не только потому, что она есть зло, но и потому, что в ней есть глубина и величие, потрясающие наш обыденный мир, превышающие силы, накопленные в нашей жизни этого мира и соответствующие лишь условиям жизни этого мира.
Но есть другая половина истины, скрытая от обыденного кругозора.
Но это есть источник смерти, видимый из обыденного мира.
Предложения из русской классики со словом «обыденный»
Таков эстетизм повседневного быта, свойственный, напр., нашей эпохе, которая зато как раз не может найти собственного стиля Красота в обыденной жизни и не может стать привычной и повседневной, таковой бывает только красивость: красота иератична [Т. е. имеет священный, культовый характер.
И в обыденной, и в исторической жизни слишком многое казалось мне или незначительным, или возмущающим.
Искусство не есть легкость, сбрасывание с человека всякой трудности, с ним связана трудность и даже мучительность, но совсем иная, чем в обыденной жизни.
Но я строго различаю мою обыденную, будничную деятельность от деятельности служебной, официяльной.
С каждым днем все менее и менее смущали меня обыденные явления моей новой жизни.
Синонимы к слову «обыденный»
Предложения со словом «обыденный»
- При всём разнообразии подходов к пониманию личности в истории познания и обыденной жизни становится всё более очевидным, что именно многомерность выступает как сущностная характеристика личности.
- Технологии идут на помощь современным арбитрам, но ругают их не меньше, чем 100 лет назад, когда рукоприкладство в отношении футбольного судьи считалось не то чтобы допустимым, но вполне обыденным делом.
- Представления обыденного сознания о старости крайне примитивны.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «обыденный»
Значение слова «обыденный»
ОБЫ́ДЕННЫЙ и (устар.) ОБЫДЁННЫЙ, -ая, -ое. Повседневный, обыкновенный, заурядный. Обыденное явление. (Малый академический словарь, МАС)
Афоризмы русских писателей со словом «обыденный»
- Мне нравится обыденная речь.
Слова простые: хлеб, вода, поленья…
Я те слова хотел бы уберечь
От непреодолимого забвенья! - Впрочем, чтобы беспристрастно судить о некоторых людях, нужно заранее отказаться от иных предвзятых взглядов и от обыденной привычки к обыкновенно окружающим нас людям и предметам.
- Все же, что заключается в главном?
Разве мир представлений исчез?
Наше время — не в тайном, а в явном
И в обыденном мире чудес. - (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение слова «обыденный»
ОБЫ́ДЕННЫЙ и (устар.) ОБЫДЁННЫЙ, -ая, -ое. Повседневный, обыкновенный, заурядный. Обыденное явление.
Все значения слова «обыденный»Предложения со словом «обыденный»
При всём разнообразии подходов к пониманию личности в истории познания и обыденной жизни становится всё более очевидным, что именно многомерность выступает как сущностная характеристика личности.
Технологии идут на помощь современным арбитрам, но ругают их не меньше, чем 100 лет назад, когда рукоприкладство в отношении футбольного судьи считалось не то чтобы допустимым, но вполне обыденным делом.
Представления обыденного сознания о старости крайне примитивны.
- (все предложения)