Неточные совпадения
И это верно лишь в
том смысле, что он был и оставался русским человеком, органически связанным с русским
народом.
То, что обнаруживает Достоевский и в судьбах индивидуального человека, раскрывает он также и в судьбах
народа, в судьбах общества.
Подобно
тому, как человек, преступивший в своеволии своем границы дозволенного, теряет свою свободу, и
народ, в своеволии своем преступивший границы дозволенного, теряет свою свободу.
Это оно толкнуло
народы Европы на
тот путь, который должен привести к социализму.
Не случайно
народ живет в этой или иной природе, на
той или иной земле.
Царская власть, санкционированная религиозно в сознании
народа, и охраняла культурный слой от народной
тьмы, и гнала его.
Культурный слой не в силах был признать свою культурную миссию перед
народом, своего долга вносить свет в
тьму народной стихии.
Та же идеализация
народа,
то же заподазривание культуры.
Если я дворянин или купец, если я ученый или писатель, инженер или врач,
то я не могу чувствовать себя «
народом», я должен ощущать «
народ» как противоположную себе таинственную стихию, перед которой должен склониться как перед носительницей высшей правды.
„
Народ“ — это есть прежде всего „не-я“, противоположное мне,
то, перед чем я склоняюсь, что в себе заключает „правду“, которой во мне нет,
то, перед чем я виноват.
Это — тип русский, но так как он взят в высшем культурном слое
народа русского,
то, стало быть, я имею честь принадлежать к нему.
А между
тем в славянофильстве были заложены основы для органического понимания «
народа» как нации, как мистического организма.
«Всякий великий
народ должен верить, если только хочет быть долго жив, что в нем-то, и только в нем одном, заключается спасение мира, что он живет на
то, чтобы стоять во главе
народов, приобщить их всех к себе воедино и вести их в согласном хоре к окончательной цели, всем им предназначенной».
Но они не претендовали на
то, что русский
народ должен спасать все
народы и весь мир, раскрывать вселенскую правду.
Под «
народом» же он понимал
то мистический организм, душу нации, как великое и таинственное целое,
то преимущественно «простой»
народ, мужиков.
Шатов говорит Ставрогину: «Знаете ли вы, кто теперь во всей земле единственный
народ „богоносец“, грядущий обновить и спасти мир именем нового бога и кому единому даны ключи жизни и нового слова?» «Всякий
народ до
тех пор только и
народ, пока имеет своего бога особого, а всех остальных на свете богов исключает безо всякого примирения».
«Если великий
народ не верует, что в нем одном истина, если не верует, что он один способен и призван все воскресить и спасти своей истиной,
то он тотчас же обращается в этнографический материал, а не в великий
народ…
Творчество Достоевского говорит не только о
том, что в русском
народе заключены величайшие духовные возможности, но также о
том, что этот
народ — больной духом.
Но он не учил
тому, как стяжать себе свободу духа, нравственную и духовную автономию, как освободить себя и
народ свой от власти низших стихий.
У нас все еще не совершилось
того, что для германского
народа совершил Фихте и люди его духа.
И вот в катастрофах и потрясениях, почуяв зов духовной глубины,
народы Западной Европы с большим пониманием и большей внутренней потребностью подойдут к
тому русскому и мировому гению, который был открывателем духовной глубины человека и который предвидел неизбежность катастроф в мире.
Достоевский и есть
та величайшая ценность, которой оправдает русский
народ свое бытие в мире,
то, на что может указать он на Страшном Суде
народов.
Смеются вдвое в ответ на это обступившие его приближенные чиновники; смеются от души те, которые, впрочем, несколько плохо услыхали произнесенные им слова, и, наконец, стоящий далеко у дверей у самого выхода какой-нибудь полицейский, отроду не смеявшийся во всю жизнь свою и только что показавший перед
тем народу кулак, и тот по неизменным законам отражения выражает на лице своем какую-то улыбку, хотя эта улыбка более похожа на то, как бы кто-нибудь собирался чихнуть после крепкого табаку.
Меня невольно поразила способность русского человека применяться к обычаям
тех народов, среди которых ему случается жить; не знаю, достойно порицания или похвалы это свойство ума, только оно доказывает неимоверную его гибкость и присутствие этого ясного здравого смысла, который прощает зло везде, где видит его необходимость или невозможность его уничтожения.
Из всех этих слов народ понимал только: «известно» и «наконец нашли». И когда грамотеи выкрикивали эти слова,
то народ снимал шапки, вздыхал и крестился. Ясно, что в этом не только не было бунта, а скорее исполнение предначертаний начальства. Народ, доведенный до вздыхания, — какого еще идеала можно требовать!
Неточные совпадения
Выражается сильно российский
народ! и если наградит кого словцом,
то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света.
— А ей-богу, так! Ведь у меня что год,
то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я бы за них что ни дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
Но в продолжение
того, как он сидел в жестких своих креслах, тревожимый мыслями и бессонницей, угощая усердно Ноздрева и всю родню его, и перед ним теплилась сальная свечка, которой светильня давно уже накрылась нагоревшею черною шапкою, ежеминутно грозя погаснуть, и глядела ему в окна слепая, темная ночь, готовая посинеть от приближавшегося рассвета, и пересвистывались вдали отдаленные петухи, и в совершенно заснувшем городе, может быть, плелась где-нибудь фризовая шинель, горемыка неизвестно какого класса и чина, знающая одну только (увы!) слишком протертую русским забубенным
народом дорогу, — в это время на другом конце города происходило событие, которое готовилось увеличить неприятность положения нашего героя.
Трудно даже и сказать, почему это; видно, уже
народ такой, только и удаются
те совещания, которые составляются для
того, чтобы покутить или пообедать, как —
то: клубы и всякие воксалы [Воксал (англ. vauxholl) — увеселительное заведение, собрание; впоследствии это название было присвоено станционным помещениям на железной дороге.] на немецкую ногу.
Подымутся русские движения… и увидят, как глубоко заронилось в славянскую природу
то, что скользнуло только по природе других
народов…