Неточные совпадения
Для одних он был прежде всего предстателем за «униженных и оскорбленных», для других — «жестоким талантом», для третьих — пророком нового христианства, для четвертых он открыл «подпольного человека», для пятых он был прежде всего истинным православным и глашатаем
русской мессианской
идеи.
Грязные трактиры, в которых «
русские мальчики» ведут разговоры о мировых вопросах, лишь символически отображенные моменты человеческого духа и диалектики
идей, органически с этой судьбой срощенной.
Это приводит нас к
идее религиозного мессианизма, с которым связаны положительные религиозно-общественные
идеи Достоевского, к
русскому религиозному народничеству.
Так саморазложилась у нас
идея религиозного народничества, которому ход
русской истории наносит страшные удары.
И трагичной оказалась судьба
русской мессианской
идеи.
«
Русская душа, гений народа
русского, может быть, наиболее способный из всех народов вместить в себя
идею всечеловеческого единения, братской любви».
От
идеи Третьего Рима идет
русское мессианское сознание и проходит через весь XIX век, достигает своего расцвета у великих
русских мыслителей и писателей.
До XX века дошла
русская мессианская
идея, и тут обнаружилась трагическая судьба этой
идеи.
Противоречия, соблазны и грехи
русской мессианской
идеи вложены в образ Шатова.
Достоевский был провозвестником своеобразной православно-русской теократической
идеи, религиозного света с Востока.
Идея религиозной соборности у
русских нередко бывала ложной идеализацией
русского народа, идеализацией народного коллектива как носителя духа.
Но
русский народ более всего нуждается в
идее личной ответственности, в
идее самодисциплины, личной духовной автономии.
Из книг другого типа: «Судьба человека в современном мире», которая гораздо лучше формулирует мою философию истории современности, чем «Новое средневековье», и «Источники и смысл русского коммунизма», для которой должен был много перечитать по русской истории XIX века, и «
Русская идея».
Тебеньков тем опасен, что он знает (или, по крайней мере, убежден, что знает), в чем суть либеральных
русских идей, и потому, если он раз решится покинуть гостеприимные сени либерализма, то, сильный своими познаниями по этой части, он на все резоны будет уже отвечать одно: «Нет, господа! меня-то вы не надуете! я сам был „оным“! я знаю!» И тогда вы не только ничего с ним не поделаете, а, напротив того, дождетесь, пожалуй, того, что он, просто из одного усердия, начнет открывать либерализм даже там, где есть лишь невинность.
Ах, право, не до превратных идей в такое время, когда
русские идеи, шаг за шагом, без отдыха, так и колотят в загорбок!
Неточные совпадения
Молодые художники отказывались от традиционного академизма, требовавшего подражания классическим образцам, главным образом итальянского искусства, и выступали за создание
русского самобытного искусства, проникнутого передовыми, демократическими
идеями.
— У нас развивается опасная болезнь, которую я назвал бы гипертрофией критического отношения к действительности. Трансплантация политических
идей Запада на
русскую почву — необходима, это бесспорно. Но мы не должны упускать из виду огромное значение некоторых особенностей национального духа и быта.
— «Западный буржуа беднее
русского интеллигента нравственными
идеями, но зато его
идеи во многом превышают его эмоциональный строй, а главное — он живет сравнительно цельной духовной жизнью». Ну, это уже какая-то поповщинка! «Свойства
русского национального духа указуют на то, что мы призваны творить в области религиозной философии». Вот те раз! Это уже — слепота. Должно быть, Бердяев придумал.
«Устроился и — конфузится, — ответил Самгин этой тишине, впервые находя в себе благожелательное чувство к брату. — Но — как запуган
идеями русский интеллигент», — мысленно усмехнулся он. Думать о брате нечего было, все — ясно! В газете сердито писали о войне, Порт-Артуре, о расстройстве транспорта, на шести столбцах фельетона кто-то восхищался стихами Бальмонта, цитировалось его стихотворение «Человечки»:
— Правильная оценка. Прекрасная
идея. Моя
идея. И поэтому:
русская интеллигенция должна понять себя как некое единое целое. Именно. Как, примерно, орден иоаннитов, иезуитов, да! Интеллигенция, вся, должна стать единой партией, а не дробиться! Это внушается нам всем ходом современности. Это должно бы внушать нам и чувство самосохранения. У нас нет друзей, мы — чужестранцы. Да. Бюрократы и капиталисты порабощают нас. Для народа мы — чудаки, чужие люди.