Неточные совпадения
Он раскрывает Христа в глубине человека, через страдальческий
путь человека, через
свободу.
Пути человеческой
свободы из мира душевного, освещенного дневным светом новой истории, переносятся в мир духовный.
Путь человека на
свободе начинается с крайнего индивидуализма, с уединения, с бунта против внешнего миропорядка.
Начинается страдальческое странствование человека на
путях своевольной
свободы.
Но подпольный человек со своей изумительной идейной диалектикой об иррациональной человеческой
свободе есть момент трагического
пути человека,
пути изживания
свободы и испытания
свободы.
Но он поведет человека дальнейшими
путями своеволия и бунта, чтобы открыть, что в своеволии истребляется
свобода, в бунте отрицается человек.
Открылся
путь ко Христу через беспредельную
свободу.
Изобличается соблазнительная ложь человекобожества на самом
пути беспредельной
свободы.
И Достоевский исследует до глубины эти
пути, эти
пути облегчения и устроения человека без
свободы его духа.
Между этими двумя
свободами лежит
путь человека, полный мук и страданий,
путь раздвоения.
И всякое смешение и отождествление
свободы с самим добром и совершенством есть отрицание
свободы, есть признание
путей принуждения и насилия.
Сокращен или облегчен этот
путь мог бы быть ограничением или отнятием человеческой
свободы.
Христос должен явиться человеку на свободных
путях его, как последняя
свобода,
свобода в Истине.
Через
свободу должен идти
путь к порядку и гармонии, к мировому соединению людей.
Путь исследования
свободы Достоевский начинает со
свободы «подпольного человека».
На
путях человекобожества погибает человеческая
свобода и погибает человек.
Так погибает
свобода и у других раздвоенных героев Достоевского, у всех заблудившихся в
путях своеволия.
Своеволие и бунт Ивана Карамазова — вершина
путей безблагодатной человеческой
свободы.
Достоевский обнаруживает, что в конце
пути темной, непросветленной
свободы подстерегает окончательное истребление
свободы, злое принуждение и злая необходимость.
Свобода человеческого духа,
свобода религиозной совести отрицается теми, которые шли
путями своеволия.
Те, которые пошли
путями своеволия и самоутверждения, которые направили свою
свободу против Бога, не могут сохранить
свободу, они неизбежно приходят к ее попиранию.
Таков был всегда
путь революционной
свободы.
Истинная
свобода и истинное равенство возможны лишь во Христе, на
пути Богочеловеческом.
Зло есть трагический
путь человека, судьба человека, испытание человеческой
свободы.
Свобода привела человека на
путь зла.
Любовь не самоценна, она не имеет своего образа, она есть лишь раскрытие трагического
пути человека, есть испытание человеческой
свободы.
Но царство мира сего достигается все тем же
путем,
путем отречения от
свободы духа.
Но если Достоевский не может быть учителем духовной дисциплины и духовного
пути, если «достоевщина», как наш психологизм, должна быть в нас преодолена, то он остается в одном отношении учителем — он учит через Христа открывать свет во тьме, открывать образ и подобие Божие в самом падшем человеке, учит любви к человеку, связанной с уважением к его
свободе.
Остается мучительный вопрос и недоумение: что преобладало в исторической действительности, христианство как
путь свободы, или христианство как путь принуждения?
Я даже думаю, что если бы человек стремился к насилию
путем свободы, к ненависти путем любви, к лжи путем правдивости, к раздору путем братства, то он нравственно оказался бы выше.
Неточные совпадения
Согласиться на развод, дать ей
свободу значило в его понятии отнять у себя последнюю привязку к жизни детей, которых он любил, а у нее — последнюю опору на
пути добра и ввергнуть ее в погибель.
А вслед за ним не менее мощно звучал голос другого гения, властно и настойчиво утверждая, что к
свободе ведет только один
путь —
путь «непротивления злу насилием».
— Все — программы, спор о программах, а надобно искать
пути к последней
свободе. Надо спасать себя от разрушающих влияний бытия, погружаться в глубину космического разума, устроителя вселенной. Бог или дьявол — этот разум, я — не решаю; но я чувствую, что он — не число, не вес и мера, нет, нет! Я знаю, что только в макрокосме человек обретет действительную ценность своего «я», а не в микрокосме, не среди вещей, явлений, условий, которые он сам создал и создает…
Если бы явилась в том круге такая, она потеряла бы свой характер, свою прелесть: ее, как игрока, увлекут от прочного и доброго
пути, или она утратит цену в глазах поклонников, потеряв
свободу понятий и нравов.
Время сняло с вас много оков, наложенных лукавой и грубой тиранией: снимет и остальные, даст простор и
свободу вашим великим, соединенным силам ума и сердца — и вы открыто пойдете своим
путем и употребите эту
свободу лучше, нежели мы употребляем свою!